Франс Бенгстон - Викинги

— Ты что, кастрат? — спросила она.— Или я слишком стара для того, чтобы возбудить тебя?

Она выглядела очень опасной в своем гневе, поэто­му я схватил распятие и держал его перед ней, затем стал молиться, чтобы злой дух покинул ее. Но она выхватила у меня из рук распятие с такой силой, что повалилась на спину и ударилась головой о большой шкаф. Но сразу же вскочила на ноги, громко зовя на помощь. И тут я — я не знаю, что сделал. Тогда моя судьба, от которой нет спасения, снова осуществилась, поскольку в драке, которая завязалась в церкви, на паперти и на площади около церкви между ее людьми, пытающимися помочь ей, и добрыми горожанами, пытавшимися помочь мне, погибли люди с обеих сто­рон, включая помощника дьякона, которому отрубили голову мечом, и каноника Андреаса, выбежавшего из епископского дворца, чтобы прекратить драку, и полу­чившего камнем по черепу, от чего он умер на следу­ющий день. Наконец, женщину прогнали вместе с теми ее людьми, которые еще были способны бежать, но мое отчаяние было очень велико, когда я осмотрел поле боя и подумал, что два священнослужителя уби­ты из-за меня. Когда вернулся епископ Эккард и узнал, что произошло, он счел главным виновником меня, поскольку, сказал он, он ведь строго наказал, чтобы к этой женщине, Тордис, относились с величай­шим вниманием и терпением все мы, а я не послушал­ся его приказа. Я должен, сказал он, исполнять все ее желания. Я стал умолять его назначить мне самое суровое наказание, потому что мысль о моем грехе больно ранила меня, хотя я и понимал, что не мог избежать его. Я рассказал ему о пророчестве колдуньи и о том, как я совершил второй из трех предсказанных мне грехов. Епископ сказал, что не хочет, чтобы я находился в Хедеби, когда придет время совершать третий грех, и наконец они придумали для меня под­ходящее наказание. Епископ приказал мне совершить паломничество на север, в страну диких смаландцев и выкупить у них ревностного слугу Божьего отца Се­бастьяна, которого три года тому назад послали к ним проповедовать Евангелие, и он с тех пор прозябал там в жестоком рабстве. Вот туда я и направляюсь, это и есть моя миссия. Теперь вы знаете столько же, сколь­ко и я, обо мне и о моих несчастьях.

На этом он и закончил свой рассказ. Йива засме­ялась и дала ему еще пива.

— Похоже, не везет тебе с женщинами, как бы ты к ним ни относился,— сказала она,— несмотря на все то, что ты прочитал в книге про искусство любви. И я не думаю, что в этих краях тебе с ними повезет больше.

Но магистр Райнальд ответил, что покончил со всей этой ерундой.

— Ты, наверное, очень глупый человек во многих отношениях,— сказал Орм,— и твой святой епископ тоже, если вы думаете, что сможете выкупить своего священника у смаландцев, или надеетесь, что тебе удастся спасти свою собственную жизнь без помощи серебра и золота.

Магистр покачал головой и печально улыбнулся.

— У меня нет золота и серебра,— сказал он,— поскольку я не намерен предлагать металл смаланд-цам в обмен на отца Себастьяна. Я хочу предложить им себя в качестве раба вместо него. Я моложе, чем он, и сильнее, поэтому я думаю, они согласятся на обмен. Таким способом, я надеюсь в некоторой степени искупить свою вину за то, что стал причиной смерти двоих священников.

Все были изумлены этим ответом и поначалу не хотели верить, что он говорит серьезно. Но магистр поклялся, что это так.

— Думаю, что я столь же хороший христианин, как и большинство людей,— сказал Орм,— но я бы лучше совершил какие угодно грехи, а не предложил бы себя в рабы.

Отец Виллибальд сказал, что такое христианское рвение может проявить не каждый, но что магистр поступает правильно.

— Твое рабство не продлится долго,— добавил он,— поскольку осталось уже не более пяти лет до пришествия Христа на землю, согласно самым точным подсчетам. Следовательно, если ты будешь избегать женщин и у тебя больше не будет из-за них непри­ятностей, вполне возможно, что тебе удастся окрестить многих смаландцев до того, как этот день насту­пит, и в этом случае ты сможешь со спокойной со­вестью предстать перед судом Божьим.

— То, что ты говоришь — правильно,— ответил магистр,— то же самое и мне пришло в голову. Но самое плохое то, что я еще должен совершить свой последний грех, а колдунья сказала, что он будет самым тяжким.

Никто из них не мог придумать, как его утешить, но Орм сказал, что, может быть, пройдет довольно долгое время, прежде чем он совершит свой третий грех.