Франс Бенгстон - Викинги

Гнев Громовержца, хотя и сильный, был равен тому уважению, которое он теперь испытывал по от­ношению к Орму, и был намного меньше того удивле­ния, которое он испытал, увидев, что все еще жив.

— Ты должен знать,— сказал он,— я — человек опасный, хотя ты несколько крупнее и поэтому мо­жешь подождать немного, прежде чем испытаешь на себе мой гнев. Немногие осмелились бы оставить меня в живых, поступив со мной так, как ты. Я не знаю, осмелился бы я сам сделать это, если бы был на твоем месте. Но, может быть, у тебя мудрости меньше, чем силы.

— Я мудрее тебя,— сказал Орм,— поскольку я — последователь Христа и, следовательно, обладаю и его мудростью в дополнение к собственной. Он желает, чтобы человек был добр по отношению к ближнему, даже если этот ближний наносит ему ущерб. Поэтому, если ты человек разумный, то станешь на колени и поблагодаришь его, потому что твой колодец довольно глубокий. Но если ты хочешь, чтобы мы с тобой были врагами, ты увидишь, что я могу быть мудрым не только в одном отношении, потому что я сталкивался с большим количеством противников, опаснее, чем ты, и пока еще ни один не оказался лучше меня.

Гудмунд сказал, что теперь ему придется перене­сти много насмешек за то унижение, которое он вы­нужден был испытать, и что в связи с этим пострадает его доброе имя. Кроме того, его нога была болезненно растянута, поддерживая его вес над колодцем. Пока он говорил, ему сообщили, что один из его людей, который бросился на Орма с мечом, когда тот вытас­кивал Гудмунда из дома, сейчас осматривается жен­щиной на предмет перелома плеча, которое ему сло­мал Рапп, ударив тупым концом топора. Тогда Гуд­мунд спросил, каково отношение Орма и Христа к такой новости, и не считают ли они, что такая смесь из увечий и оскорблений заслуживает некоторой ком­пенсации.

Орм некоторое время обдумывал эту проблему. После этого ответил, что человек, которому сломали плечо, виноват только сам в своем увечье, и он не даст ему ничего.

— Тому дурачку еще повезло,— сказал он,— что Рапп такой же верный последователь Христа, как я. В противном случае этому человеку уже не требова­лось бы никакого лечения. Он может считать себя счастливчиком, что отделался так легко. Но что каса­ется увечий и оскорблений, о которых ты говоришь, я думаю, что в твоих словах есть доля правды, и я дам тебе компенсацию. Если ты последуешь за мной, я представлю тебя святому доктору, который живет у меня дома в Гренинге. Он — самый лучший врач в мире и быстро вылечит боль в твоей ноге. Он настоль­ко свят что после того, как он ее вылечит, нога станет еще лучше, чем была, и даже лучше, чем вторая. Твоей репутации и уважению к твоему имени очень поможет известие о том, что тебя лечил человек, который в течение долгого времени был личным вра­чом короля Харальда и лечил его от многих болезней, которыми тот страдал, и все их вылечил.

Они некоторое время поспорили об этом, но в конце концов Гудмунд согласился поехать с Ормом в Тре­нинг. Там брат Виллибальд приложил к ноге обезбо­ливающие снадобья и наложил повязку, а Гудмунд с интересом расспрашивал его о короле Харальде. Но когда священник попытался рассказать ему о Христе и о преимуществах крещения, он очень рассердился и приказал священнику не говорить об этом. Потому что, ревел он, если станет известно, что он оказался жертвой такой ерунды, это нанесет больший урон его репутации, чем сообщение о висении над колодцем, и над ним будут смеяться всю жизнь. Плохо, закончил он громовым голосом, что люди могут быть настолько низкого мнения о его умственных способностях, что полагают, что его можно обмануть такой глупой бол­товней.

Когда Гудмунд уезжал от Орма, получив деньги за сено и хмель, он сказал:

— Не моя воля, чтобы между нашими домами была кровная вражда, но если мне представится возмож­ность отплатить тебе за оскорбление, нанесенное мне, можешь быть уверен, что я ее не упущу.— И добавил: — Может пройти довольно долгое время, пока такая возможность представится, но у меня долгая память.

Орм посмотрел на него и улыбнулся:

— Я знаю, что ты — опасный человек,— сказал он,— потому что ты сам мне об этом сказал. Тем не менее, не думаю, что эта твоя клятва лишит меня сна. Но знай, что если попытаешься мне навредить, я тебя окрещу, придется ли мне при этом держать тебя за ноги или за уши.

Отец Виллибальд был раздосадован своей неуда­чей обратить Гудмунда и сказал, что убежден в том, его работа здесь, на Севере, обречена на провал. Йива, однако, утешала его, уверяя, что дела пойдут лучше, когда Орм построит свою церковь. Орм сказал, что в свое время исполнит обещание сделать это, но сначала он должен, построить себе дом, и это он начнет делать немедленно. Он сразу же занялся этим всерьез, послав людей в лес валить деревья, обрубать им сучья и тащить назад, а сам он ошкуривал их по всей длине топором. Он очень тщательно подбирал бревна, ис­пользуя только толстые стволы, не имеющие изъяна, потому что хотел, как он сказал, чтобы его дом был долговечным, а не просто деревянной хижиной. В состав Азиного поместья входили земли в излучине реки, вода окружала их с трех сторон. Почва была твердая, не подвергавшаяся затоплению. Здесь хвата­ло места для всего, что он хотел построить, и он так наслаждался работой, что чем дальше она продвига­лась, тем величественней были его планы. Он постро­ил свой дом со стенным камином и трубой на крыше для выхода дыма, какой он видел во дворце короля Харальда. А саму крышу он сделал из очищенных от коры молодых ясеневых деревьев, обложенных, слоем березовой коры. После этого он построил пивоварню, хлев для скота и амбар, все они были лучше и кра­сивее, чем когда-либо видели в этих местах. И нако