Халлдор Лакснесс - Салка Валка

Спустя несколько дней созвали собрание для организации кооператива. Собрание было многолюдное, все единодушно признали необходимость создания такого кооператива. Было решено, что, вступая в кооператив, каждый внесет по пятьдесят крон и в дальнейшем обязуется выплатить еще сто крон. Люди сгорали желанием вступить в это объединение и охотно царапали на бумаге свои фамилии и вкривь, и вкось. На этом собрании присутствовали и Салка Валка, и Стейнтор Стейнссон. Он не сидел, а стоял у двери, большой, внушительный, с черной копной волос, кожа его отливала цветом бронзы. Его почтительно приветствовали, ибо он был в плаще, как настоящий господин, и единственный среди этой безработной голытьбы носил воротничок и галстук. Он не принимал участия в обсуждении и не выказывал никакого намерения поддержать создание кооператива. Салка Валка поднялась с места, вписала свою фамилию, поставив против нее цифру сто пятьдесят, тем самым давая понять, что она сочувственно относится к разумным идеям и понимает нужды общества. Однако Арнальдур Бьернссон не взглянул на нее, хотя свое заявление она подтвердила подписью. Он даже ни разу не поздоровался с нею с тех пор, как приехал. Казалось, он решил смотреть на нее как на незначительную часть большинства, хотя прошлым летом навещал ее дважды: один раз рано утром, другой раз среди ночи. Она почувствовала, что, расписавшись на листке, потерпела поражение.

Но когда дело дошло до того, чтобы выложить деньги на стол, у всех вытянулись лица. Оказалось, что с прошлого года никто и ломаного гроша не держал в руках. Они предлагали гарантировать эту сумму своим недвижимым имуществом, рыбой, коровой, выгоном или паем в лодке, но все они были должниками Йохана Богесена, так что еще не известно было, являлось ли их собственностью то, что они жертвовали. Но другого выхода не было. Пришлось принять эту гарантию, и Арнальдура уполномочили получить вексель на общую сумму в две тысячи крон. В заключение Арнальдура избрали председателем кооператива, и он покинул собрание, обремененный ответственностью и ни разу не взглянув на Салку Валку.

Что случилось?

Стейнтор Стейнссон, вернувшийся из Америки, вдруг исчез из поселка и вновь объявился — то ли с Востока, то ли с Севера, а может быть, с Юга с двумя такими лодками, каких не только не видели здесь раньше, но и не слыхали ни о чем подобном. Эти лодки прозвали здесь «трелями» — вероятно, по аналогии с красивыми звуками в музыке. Лодки были небольшие, открытые, с моторчиками. Они почти ничего не стоят, самую пустяковину. Разве несколько человеческих жизней. Стейнтор был убежден, что сейчас самое время ловить рыбу, нужно ковать железо, пока горячо. Он предложил скупить всю рыбу, которую вытащат на берег в Осейри. Несмотря на тяжелые времена в Испании и всякие там разногласия между королем и его подданными, он будет скупать ее. Не все решались выйти в море в лодках-трелях Стейнтора, считая, что эти крошечные суденышки мало пригодны для рыболовства в открытом море, хотя они и оснащены мотором. А что делать, если мотор заглохнет? Вместо ответа Стейнтор сам отправился в первый рейс. К нему приходили, просили взаймы рыболовные снасти, мазут, соль. Он отпустил каждому понемногу из необходимых товаров и занес все в счет — до тех пор, пока они не смогут расплатиться из нового улова.

Однажды вечером Стейнтор Стейнссон навестил Салку Валку.

— Тебе легко, — сказала она, — изображать широкую натуру, посылать в море лодки и скупать рыбу: ты ведь только пользуешься плодами трудов тех, кто поумнее тебя. Скажи мне, кто поставил Йохана Богесена на колени? Это вовсе не твоя заслуга, что мы вынуждены были согласиться на любые условия, которые ты нам предлагаешь, чтобы выйти в море. Вот посмотришь, тот, кто посадил на мель Йохана Богесена полгода назад, вскоре расправится и с тобой.

— Ты имеешь в виду этого тощего бездельника, который слоняется здесь с ученым видом? Да у него, наверное, нет денег даже на те сигареты, которые он раскуривает целый день. Можешь мне поверить.

— Если он бездельник, кто же тогда ты?

— А ты скажи-ка мне, где все те, кто звал меня когда-то бездельником? Скрюченные подагрой и разбитые параличом старцы, они не могут купить себе даже денатурату. Кто начало и конец всему здесь в местечке? Я.

— Хотела бы я знать, чего бы ты добился, не будь повержен Йохан Богесен?

— Йохан Богесен отправился туда, где всегда было его место. И уж если кто повергнул его, так это я.