Джон Пассос - Три солдата

– Слушайте, правда, что фрицы улепетывают как зайцы? – закричал он французам.

Один из солдат повернул голову и засмеялся.

– Он говорит, что они улепетывают так уже четыре года, – сказал Эндрюс; он снял свой ранец, уселся на него и поискал папиросы.

Крисфилд снял свою фуражку и взъерошил волосы грязной рукой. Он положил в рот жевательного табаку и сидел, обняв руками колена.

– Долго ли, черт возьми, мы будем ждать на этот раз? – бормотал он.

Тени переплетенных и расщепленных деревьев медленно ползли через дорогу. Французские артиллеристы ужинали. Длинная вереница грузовиков, громыхая, проехала мимо, обрызгав грязью скученных по краям дороги солдат. Солнце село, и множество батарей внизу в долине открыли огонь, совершенно лишая людей возможности разговаривать. Воздух наполнился жужжанием гранат, пролетавших над головами. Французы потянулись, зевнули и спустились в свои окопы. Крисфилд с завистью следил за ними. На зеленом небе, над высокими искалеченными деревьями, начинали выступать звезды. Ноги Крисфилда болели от холода. Его охватил вдруг безумный страх перед чем-то, что должно неминуемо случиться сейчас, но колонна продолжала ждать, не двигаясь в сгущающейся темноте. Крисфилд упорно жевал, стараясь не думать ни о чем, кроме табачного вкуса во рту.

Колонна двинулась снова; когда они взобрались на вершину другого холма, Крисфилд почувствовал странный сладковатый запах, от которого у него защекотало в ноздрях. «Газ», – подумал он, охваченный паникой, и положил руку на маску, висевшую у него на шее. Но ему не хотелось первым надеть ее. Команды не было. Он продолжал идти, проклиная сержанта и лейтенанта. Но, быть может, они уже убиты? Ему представилось, как весь полк падает на дороге, отравленный газом.

– Чувствуешь, Энди, пахнет чем-то? – осторожно прошептал он.

– Я чувствую комбинацию из мертвых лошадей, тубероз, бананового масла, сливочного мороженого, которым мы лакомились в колледже, и мертвых крыс на чердаке… Но какое нам, черт побери, теперь до этого дело? – сказал Эндрюс, смеясь. – Обращать внимание на какую-то вонь…

– Свихнулся парень, – пробормотал Крисфилд про себя.

Он посмотрел на звезды в черном небе; при ходьбе казалось, что они движутся вместе с колонной. А может быть, и колонна и звезды стояли на месте, а уходили-то от них деревья, махая своими костлявыми, искалеченными руками? Он едва различал топот ног по дороге, так громко раздавалась канонада спереди и сзади. Перед ними то и дело разрывалась шрапнель, и ее красные и зеленые огни на мгновение смешивались со звездами. Но звезды он мог видеть только над головой. На всем остальном пространстве неба вспыхивали и угасали белые и красные зарева, как будто горизонт был в огне.

Когда они спускались вниз по склону, лес вдруг прекратился, и они увидели перед собой долину, озаренную сверканием пушек и белым светом гранатных звезд. Это было все равно что смотреть в печь, полную пылающих углей. Склон холма, спускавшийся под ними, гудел от сокрушительных разрывов, покрытый желтыми языками пламени. На батарее близ дороги, которая, казалось, должна была снести им головы при первом залпе, на фоне перемежающегося красного пламени вырисовывались в фантастических положениях темные фигуры артиллеристов. Оглушенные и ослепленные, солдаты продолжали идти по дороге. Крисфилду казалось, что они вот-вот шагнут в раскрытую пасть пушки. У подножия холма около маленькой рощицы нетронутых деревьев они снова остановились. Новая вереница грузовиков ползла мимо них; в темноте они казались огромными пятнами. Батарей поблизости не было, и до них ясно донесся скрипящий рев передач, когда грузовики выехали на неровную дорогу, ныряя в вырытые гранатами ямы.

Крисфилд улегся в сухой ров, поросший кустарником, и задремал, положив голову на ранец; вокруг него растянулись другие. Кто-то положил ему голову на бедро. Шум несколько утих. Сквозь дрему он слышал людские голоса, разговаривавшие тихим шепотом, как будто они боялись говорить громко. На дороге шоферы грузовиков беспрерывно окликали друг друга резкими, пронзительными голосами. Моторы останавливались один за другим; наступила почти полная тишина, во время которой Крисфилд заснул.

Что-то разбудило его. Он окоченел от холода и, не чувствуя больше на себе давления чужих тел, на минуту испугался, подумав, что остался один, что рота ушла.

Над головой раздавалось гудение гигантских москитов. Он услышал, как голос лейтенанта резко прокричал: