Джон Пассос - Три солдата

Лейтенант смотрел на одеяло, лежавшее посередине дороги. Он тронул его ногой. Оно было пропитано кровью, которая местами свернулась в сгустки.

Лейтенант и солдаты молча смотрели на него. Солнце взошло и засияло на крышах маленьких выбеленных домиков позади них. Далеко впереди на дороге полк начал двигаться.

На вершине холма они остановились на отдых. Крисфилд сидел на красном глинистом берегу и осматривался кругом, поставив винтовку между колен. Перед ним на краю дороги было французское кладбище: маленькие деревянные кресты, покосившиеся во все стороны, тянулись к небу, а бисерные венки блестели на теплом солнце. Вдоль дороги, насколько хватал глаз, тянулся длинный темный червяк, извивающийся вниз по склону между лишенных крыш деревенских домов и снова вверх, теряясь в изуродованных лесах на гребне следующей цепи холмов. Крисфилд напрягал зрение, чтобы разглядеть эти дальние холмы. Они казались совсем синими в полуденной дымке. От них веяло миром и тишиной. Река блестела около быков разрушенного каменного моста и исчезала между рядами желтых тополей. Где-то в долине выстрелила большая пушка. Граната завыла в пространстве по направлению к синим мирным холмам.

Полк Крисфилда двинулся снова. Солдаты, ноги которых скользили в глинистой грязи, спускались вниз по холму большими шагами. Ремни ранцев оттягивали им плечи.

– Ну не замечательная ли это страна? – сказал Эндрюс, шедший рядом с ним.

– Я бы лучше хотел быть в автомобильной части, как этот ублюдок Андерсон.

– О, к черту все это! – сказал Эндрюс.

В одной из петель его грязной куртки все еще торчал большой, увядший оранжевый златоцвет. Он шел, подняв голову, расширив ноздри, наслаждаясь прелестью осеннего солнца.

Крисфилд вынул изо рта потухшую папиросу и свирепо плюнул на каблуки человека, шедшего перед ним.

– Это не жизнь для белого человека, – сказал он.

– Я предпочитаю быть солдатом, чем… тем, – сказал Эндрюс с горечью; он мотнул головой в сторону застрявшего на дороге штабного автомобиля, наполненного офицерами.

Офицеры что-то пили из термоса, передавая его по кругу из рук в руки с видом воскресных экскурсантов. Они помахали солдатам, когда те проходили мимо, как бы сознательно разрешая себе несколько ослабить дисциплину. Один из них, маленький лейтенант с черными закрученными на концах усиками, все время кричал:

– Немцы улепетывают как зайцы, ребята! Они улепетывают как зайцы!

Неровные полувосторженные восклицания поднимались время от временя из колонн, проходивших мимо штабного мотора.

Большая пушка выстрелила снова. На этот раз Крисфилд был близко и почувствовал сотрясение, точно его ударили по голове.

– Ну и штучка, – сказал человек позади него.

Кто-то запел:

Все подхватили. Шаги их мерно звучали по вымощенной улице, извивавшейся зигзагами между разрушенными деревенскими домами. Мимо них проезжали свернутые лазареты: большие грузовики, наполненные забинтованными людьми с серыми лицами, от которых шел запах пота, крови и карболки.

Кто-то затянул:

– Брось эту, – закричал Джедкинс, – она несчастливая!

Но все подхватили песню. Крисфилд заметил, что глаза Эндрюса сверкали. «Он еще будет самый бедовый из всех», – подумал он и заорал во все горло вместе с другими:

Они снова взбирались вверх по холму. Дорога была изрыта глубокими выбоинами и воронками от гранат, полными грязной воды, в которой скользили их ноги. Начались леса, истерзанные остовы лесов, полные оставленных артиллерийских позиций и окопов; с расщепленных деревьев свешивалась разорванная маскировка. Земля и дорога были усыпаны жестяными банками и медными стаканами от картечи. По обеим сторонам дороги деревья, оплетенные бесконечными рядами телефонной проволоки, казалось, были обвиты лианами.

Когда они снова остановились, Крисфилд очутился на гребне холма около французской 75-миллиметровой батареи. Он с любопытством смотрел на французов, которые сидели вокруг на бревнах в своих розовых и голубых рубахах, играли в карты и курили. Их жесты раздражали его.

– Послушай, скажи им, что мы наступаем, – сказал он Эндрюсу.

– А разве мы наступаем? – сказал Эндрюс. – Ладно.