Николай Степанченко - МЕДСЕСТРА

— Спасите, Христа ради, убивают, кагебешники проклятые! — орал наш всклокоченный «белочник» извиваясь в луже у ног толпы на остановке. Ухо у него уже было хорошее, а при падении он ободрал еще щеку и локоть. В общем он действительно имел вид диссидента истязаемого палачами из «карательной психиатрии».

— Да шож такое, да как жеж так! — нарастающе забубнела, начитавшаяся страшилок в Спид-инфо толпа. Подбежал санитар, так и не купивший Николаеву сигарет. Втроем, стараясь незаметно взять нашего пацента побольнее, мы практически на руках занесли его обратно в машину. В приемном отделении больницы им. Павлова его приветливо встретили местные санитары. Доктор в приемнике, скептически осмотрев привезенного нами, с укоризной оглядел нас, тоже растерзанных, распространяющих сильный запах дихлофоса и скорее утвердительно, чем вопросительно сказал — Он же у вас падал. — Падал-падал, тяжело дыша, подтвердили мы.

Не успели мы вернуться на базу, как по бортовой транкинговой рации “Алтай” получили следующий вызов.

В это раз нас ждали в линейном отделении милиции на центральном ж/д вокзале. Задержанный наркоторговец, то ли румын, то ли цыган вдруг начал вести себя неадекватно. Он застенчиво сообщил дежурному, что хочет сам себе сделать минет, а потому отпустить его нужно совершенно незамедлительно. Дежурный такое сообщение расценил как признак явного психического нездоровья, а потому вызвал нас.

Когда мы приехали, речь об минете больше не шла. Пушер, ни слова не говоря, бросился на приветливо улыбнувшемуся ему доктора Николаве с непонятно откуда взявшейся отверткой. Отбились, связали, за ухо отвели в машину, поехали. В стационаре принялись тщательно обыскивать нашего то ли цыгана то ли румына. Мало ли — вдруг он еще одну отвертку где-то припрятал. Больше острых предметов мы не нашли. Зато обнаружили в складках его одежды пачку зеленых купюр.

Глаза Николаева засветились. Когда он, баюкая деньги в ладонях, сделал шаг в сторону от нашего пациента, в комнату стремительно вошел дежурный врач приемника и застыл, разглядывая деньги в веснушчатых руках Николаева. Доктор Николаев угас. Деньги описАли и положили в больничный сейф.

За этот день на станции мы пробыли в общей сложности минут пятнадцать. Все остальное время мы провели на колесах. К вечеру мы попали на вызов в квартиру, в которой на первый взгляд никого не было. Вызов поступил от матери, вызвавшую психбригаду сыну, который “странно” себя ведет.

Дверь была приоткрыта. Номера на квартире не было, поэтому мы внимательно посчитали двери от квартиры, на которой номер был. Позвонили — тихо. Пересчитали еще раз. Выходила эта квартира нашей. Николаев сделал шаг в абсолютно темный коридор.

Мы гуськом двинулись за ним. Шли на слабый свет впереди и чуть справа. У поворота на кухню свет стал чуть сильнее, зато темнота за нашими спинами стала вовсе чернильной. И вот в этой темноте мы услышали как за нашими спинами с тихим щелчком закрывается входная дверь. Первым сориентировался наш санитар-самбист. Он буквально втолкнул меня и Николаева в кухню. Кухня освещалась светом из открытого ходлодильника. Именно на его свет мы и шли от входа. Из коридора приближался странный звук — как будто встряхивали огромным куском кровельного железа — бламб, блламбб. Этот страшный звук перемежался захлебывающимся бормотанием. Санитар Женя, все его называли Жменя, лег на входную дверь спиной. Вдруг от раковины мы услышали слабый звук. Сначала мне показалось, что это булькает вода в трубах, но из под раковины, из такого маленького домика, где обычно стоит мусорное ведро, вдруг показалась крошечная старушка и забормотала громче: — Прячьтесь сынки, быстрее прячьтесь, сейчас он вас всех железой придет убивать! — Я почувствовал, что у меня на затылке волосы стали дыбом. Звук приближался. Все, что я описываю, от момента входа в квартиру, до момента, как мы увидели старушку, заняло секунд двадцать.

Жменя двумя руками оттолкнул меня и доктора дальше, к окну, на сантиметр приоткрыл дверь и сам стал с моим эбонитовым фельдшерским ящиком сбоку от входа.

Когда распахнулась дверь и большая тень, бламбкая листом жести, наполовину засунулась в кухню, Жменя не глядя, разворачиваясь вокруг собственной оси, коротко и мощно ударил десятикилограмовым ящиком в дверной проем. Раздался хруст и нападавший не издав ни звука свалился на пол — как выяснилось позже, Жменя сломал “жестянщику” нос и выбил совершенно все передние зубы.