Мануэль Рохас - Сын вора

Человечек поднялся, но все уже были на своих местах — кто сидел, кто растянулся на нарах. Мы ждали, что он теперь станет делать. Он растерянно обежал всех взглядом. Камера молчала. И он заговорил. Но что он мог сказать и кому? Он кинулся к двери, схватился за прутья решетки и жалобно заскулил:

— Надзиратель! Надзиратель!

После четвертого или пятого вопля появился жандарм.

— В чем дело? — невозмутимо спросил он.

— У меня украли часы! — вне себя выкрикивал пострадавший.

Жандарм был поражен (кажется, я не так удивился, когда мне словно с неба свалился на голову тот обед).

— Часы? У вас? — переспросил он.

— Ну да, золотые часы, — подтвердил человечек.

Толстый равнодушный жандарм недоуменно пожал плечами, точно призывая вместе с ним удивиться всей абсурдности такого происшествия. Если бы человек заявил, что у него быка стащили, то и тогда жандарм удивился бы не больше.

— Вы в этом уверены? — в упор посмотрел на него блюститель порядка.

— Еще бы не уверен! — закричал тот, приходя в бешенство от недоверчивого хладнокровия жандарма. — Я купил их в Кристобале. Я держал их вот здесь, в кармане жилета. А они на меня налетели со спины и вырвали их с мясом, с цепочкой вместе.

— А что, цепочка тоже была золотая? — спросил жандарм в совершенном изумлении.

— Да нет, металлическая. А часы золотые.

Тут наконец до жандарма дошло.

— Так вы что, пришли с золотыми часами в кармане?

Коротышка даже руками всплеснул:

— Ну, а где же? Конечно, в кармане. Часы-то мои.

Казалось, он вот-вот забьется в истерике.

Жандарм снова посмотрел на заключенных, но теперь уже по-новому: он искал не свидетелей, а виновных. Взгляд его не встретил ответа — никто не поднял головы. И тогда жандарм в упор посмотрел на воров.

— Ну, ладно, — пробормотал он, поворачиваясь к двери. — Значит, в первой камере свистнули золотые часики.

Коротышка все стоял, держась за прутья решетки, не смея оглянуться. В камере между тем наметилось какое-то движение. Несколько заключенных решительно подошли к нему — и четверо воров тоже — и каждый окинул его взглядом, полным восхищения и сострадания. С той стороны к решетке прилепились мальчишки-посыльные.

Жандарм вернулся в сопровождении начальника караула и четырех тюремщиков. Начальник, смуглолицый приземистый мужчина без шеи, спросил у пострадавшего:

— Это у вас украли часы?

— У меня, — еле слышно выдохнул тот.

Он уже немного пришел в себя.

Начальник в упор взглянул на него и спросил:

— Вы видели, кто украл?

Коротышка задумался на секунду, а потом ответил:

— Нет, не видел. На меня напали со спины, потом повалили. Их было много. И какую-то тряпку на лицо бросили.

Начальник снова внимательно посмотрел ему в глаза:

— Вы никого не подозреваете? Может, кого заметили? Так скажите, не бойтесь.

Коротышка кинул взгляд в глубь камеры. Там никого не было. Все прилипли к решетке.

— Нет, не знаю, — вздохнул он.

Начальник повернулся к жандармам и приказал;

— Открыть дверь.

Щелкнул замок.

— Всем в коридор! Встать в одну шеренгу! И ни с места!

Мы вышли и построились в длинный ряд, а коротышка стоял перед нами и перебегал взглядом с одного лица на другое. Но ни на ком остановиться не мог: как тут поймешь, кто украл?

Жандарм, который первым пришел на зов пострадавшего, еще один тюремщик и начальник караула вошли в камеру и перевернули там все вверх дном: белье, постели, узелки. Но ничего не нашли и снова возвратились в коридор.

— А теперь, — сказал начальник, становясь около коротышки, чтоб удобнее было руководить операцией, — обыскать всех!

Нас безжалостно перетрясли с ног до головы, обшарили не только карманы, но и все укромные уголки на теле.

— Раздвинь ноги, немного шире. Подними руку, расстегни ремень. Теперь прыгни.

Чужие руки скользили по телу, залезали под мышки, обшаривали живот, ляжки, ноги.

— Снять ботинки! Быстро! Сложить у стены!

Во время всей этой процедуры обыска без умолку болтали только те четыре вора:

— Ну, поосторожней! Не жми! Что, думаешь, я часы сюда запихал?

У этих не было ни тени страха или смущения, и, как ни странно, им даже не велели снять ботинки.

— Нигде нет, — ворчали жандармы, которым надоело спину ломать, шаря по ногам.

— Видите, сеньор, нигде нет, — повернулся к владельцу часов начальник.

Несчастный только вздохнул.

— Вы слышите? — спросил жандарм еще раз.

— Да, начальник.

Потом помолчал и добавил с вымученной улыбкой: