Роберт (2) Стоун - В зеркалах

— Вы не сказали мне, что она больна. Почему вы не сказали, мистер Клото?

— Мистер Рейни,— ответил Клото,— вам нечего стыдиться. Вам просто неловко, и я вас за это не осуждаю — в подобном положении я и сам испытывал бы неловкость. Какие сведения о миссис Бро вы собираетесь представить?

— Не знаю,— сказал Рейни,— мне не удалось с ней поговорить.

— Не огорчайтесь,— сказал Клото.— Рассматривайте это как необходимый урок. Со временем вы, конечно, будете работать собраннее.

Клото грустно улыбнулся и стал подниматься по лестнице к себе в кабинет.

— От каждого — по способностям,— произнес он, поднявшись на несколько ступенек и со значением направив палец в грудь Рейни.— Каждый должен будить в себе чувство ответственности.

Рейни смотрел ему вслед, пока он не прикрыл за собой дверь приемной.

Под вечер Рейнхарт и Джеральдина приготовили кастрюлю шипучки с джином и улеглись пить в тени на балконе. Рейнхарт долго читал вслух стихи из антологии в бумажном переплете.

После четвертого стакана шипучки он прочел «Крушение Германии» почти до конца. Декламировал он с большой выразительностью, хотя сильно охрип, тем не менее его, вероятно, было слышно на другой стороне улицы.

Потом он вышел на лестницу и начал декламировать про себя.

По лестнице, держа в руке бумажный мешочек, поднимался Морган Рейни.

— А...— смущенно произнес он и осторожно обошел Рейнхарта.— Извините.

— Угу! — сказал Рейнхарт. Он думал о Джеральдине и все еще улыбался.— Ничего, пожалуйста.

Рейни остановился на площадке и снял клеенчатую шляпу.

— Э... вы ведь работаете на радио? — спросил он Рейнхарта.

— Иногда я работаю для радио.

— Интересная станция, эта бэ-эс... бэ... эс... не помню, как дальше.

— Да, интересная станция.

Джеральдина подошла к двери и посмотрела на Рейни с пьяным доброжелательным любопытством.

— Послушайте,— спросила она его, осененная внезапной мыслью,— вы правда работаете в морге?

— В морге? — переспросил Рейни.— Да нет, я не работаю в морге.

— Конечно нет,— сказал Рейнхарт.

— Нет,— сказал Рейни.— Я провожу обследование для социального обеспечения. То есть поэтому меня и заинтересовала ваша станция, мистер...

— Рейнхарт,— сказал Рейнхарт.

— Я слушал ваше введение к программе, посвященной системе пособий и социальных услуг в этом штате. На прошлой неделе, кажется. Эта программа, по-моему, на редкость...— Он улыбнулся и неопределенно махнул рукой.

— На редкость паршивая,— сказал Рейнхарт.

— В ней на редкость много... злобы.

— Да, злобы там хватает,— согласился Рейнхарт.

Из бумажного мешочка Рейни сочилась густая красная жидкость и липкими каплями шлепалась на деревянный пол.

— Это клубничное мороженое,— виновато сказал Рейни.— Мне надо идти.

Он подставил ладонь под мешочек и поймал каплю. Э... не хотите ли? — спросил он.

— Хочу,— сказала Джеральдина.— Без шуток.

— Спасибо,— сказал Рейнхарт.— Можете пока положить его у нас на лед.

Они вошли в комнату. Она была совсем пустой и голой. Рейни пробормотал что-то о том, что у них очень мило.

Мороженое он купил, подчиняясь минутному приливу бодрости, но день у него был тяжелый: пожилая сифилитичка и веснушчатый ребенок-идиот. В пальце ребенка начиналась гангрена, потому что его сестренка туго перетянула этот палец бечевкой.

— Да, у нас тут чисто,— согласился Рейнхарт.

Они сели на балконе. В кухне Джеральдина, чуть покачиваясь,

нарезала половину мороженого на куски.

Рейнхарт налил себе еще стакан шипучки и поглядел на Рейни с выражением вежливого интереса.

— Боюсь, по отношению ко всем вам я нахожусь по ту сторону черты,— признался Рейни Рейнхарту, когда появилось мороженое.— Я не радикал, но я много работал в области социального обеспечения и, наверно, научился смотреть на вещи как-то по-другому.

— А,— сказал Рейнхарт.

— Вы меня теперь вышвырнете вон? — спросил Рейни с печальной усмешкой в голосе.

— Почему бы и нет? — спросил Рейнхарт. Джеральдина засмеялась.

— Не морочь ему голову, Рейнхарт. Он не верит ни слову из того, что передает эта станция,— сказала она Рейни.— Даже в последних известиях.

Рейнхарт быстро взглянул на нее.

— Не верите? — с улыбкой спросил Рейни.— Не может быть. То есть я хочу сказать, что эта станция — радикально правая во всем, кроме музыкальных передач. Вы должны были насквозь пропитаться их политикой — и вы в нее не верите?

— Вера — вещь очень тонкая и сложная,— сказал Рейнхарт. Рейни тревожно усмехнулся: