Альберто Моравиа - Равнодушные

Дождь и ветер свирепо стучались в ставни, а застеленная кровать точно звала ее отдохнуть в надежном убежище. Быть может, на нее так подействовало манящее тепло кровати, а может, виной тому была накопившаяся за день усталость, но Карла вдруг ощутила такое отчаянье, такое отвращение к ночному приключению, что она испугалась.

«Ну хорошо, — подумала она, — выспаться, отдохнуть… А что потом? Завтра утром все повторится, как же я тогда смогу найти эту новую жизнь?»

Она переступила порог, подошла к зеркальному шкафу и стала разглядывать себя, то приближаясь, то отступая на шаг. Издали ей казалось, что лицо ее пылает, а глаза лихорадочно блестят. Стоило ей подойти поближе, и она замечала, что под глазами у нее большие черные круги, смущавшие ее, точно улика. Но едва она отходила на один-два шага, как сразу же становилась празднично принаряженной девушкой, сложившей руки на животе и склонившей на плечо крупную голову, девушкой с грустными глазами и застенчивой улыбкой. И только. Она пыталась проникнуть в тайну этого странного превращения, но ей это никак не удавалось.

Она отошла от шкафа, сделала несколько шагов по комнате, села на кровать. Легкое волнение мешало ей сосредоточиться. Она чувствовала, что готова к ночному, приключению, ждет его нетерпеливо, с любопытством. Точно так же, как прежде, когда они с матерью наносили кому-нибудь визит, и она, прохаживаясь по комнате и осматриваясь вокруг, ждала той минуты, когда неслышно, с мягкой улыбкой, появится хозяйка дома. Сейчас она ощущала лишь нетерпение — и ничего больше. Она сидела, скрестив ноги и наклонив голову. Ей самой казалось, что она задумалась о чем-то очень важном, близко ее касающемся, но по тому, как бессмыслен был ее взгляд, едва она вставала и смотрела на себя в зеркало, она понимала, что мысли ее где-то далеко-далеко…

Так она просидела на кровати несколько минут. О сне уже не могло быть и речи. В глубине души она смутно понимала, что сегодня ночью отдастся Лео, но не знала когда, и ей казалось, что эта минута, к счастью, наступит еще не скоро. «Какой дождище!» — думала она в те мгновения, когда шум воды становился сильнее. Она словно совсем забыла, что этой ночью ей придется выйти из дому под дождь, чтобы встретиться с Лео. Ею овладела блаженная истома. Наконец она медленно, вовсе не испытывая тоски, растянулась на постели и обхватила руками голову.

Теперь она видела лишь потолок, и до ее слуха доносились только хлесткие удары ночного ветра. Она беспрестанно повторяла себе, что скоро ей надо будет встать и выйти из дому, незаметно закрыла глаза и задремала… Хрупкое забытье с внезапными пугливыми пробуждениями постепенно перешло в глубокий сон.

Сон был бездонным и черным, как смола, — и он, несомненно, сыграл свою роль в путанице и страхах этой ночи. То, что ей ничего не снилось, ввело Карлу в заблуждение: ей показалось, что она спала очень долго. Внезапно, без всякой видимой причины она пробудилась. У нее перехватило дыхание. Она похолодела от ужаса, когда поняла, что спала. «Я заснула, — испуганно подумала она, блуждая взглядом по мирной, освещенной комнате. — Который час… Два часа ночи или три?! Лео, наверно, ждал, не дождался — и ушел… уехал на машине». От досады на самое себя и от отчаяния она чуть не разрыдалась.

— Я заснула, — громко повторила она, обхватив голову руками и глядя в зеркало на свои растрепанные волосы и лихорадочно блестевшие глаза.

Вскочила, подбежала к стоявшим на комоде часам. Прошло не больше сорока пяти минут — часы показывали без четверти двенадцать.

Это показалось ей невероятным. Она решила, что часы остановились, поднесла их к уху. Нет, часы шли, она не ошиблась, еще не поздно спуститься в сад, к Лео. Сама не зная почему, она вдруг огорчилась. Снова поставила часы на комод.

Но теперь у нее возникло новое сомнение: где и когда она должна встретиться с Лео? Она помнила, что было написано: «Через час», — не забыла она и того, что Лео будет ждать ее в машине у ворот сада. Но так ли это? «Записка, — внезапно подумала она, — куда девалась записка?» Она поискала вокруг и ничего не нашла. Посмотрела на комод, уставленный безделушками, — ничего. Подошла к кровати, порылась в простынях, перевернула подушку — ничего. Ею овладело непонятное беспокойство. Где же эта записка? Она забегала по комнате, раскидала одежду, перерыла все ящики… и вдруг застыла на месте. «Попробуем разобраться спокойно, не торопясь, — подумала она. — Я прочла записку внизу, в холле, и я наверняка держала ее в руке, когда вошла в комнату. Значит, она здесь. Не надо волноваться — она где-то здесь». Она медленно, методично, точно ловила маленькую бабочку или мышку, обыскала всю комнату. Стараясь не запачкать платье, нагнулась и пошарила под мебелью, касаясь лбом пыльного пола. Она заглянула во все тайники, пытаясь отыскать клочок бумаги. Когда она подымалась, то почувствовала боль во всех суставах. Она прикрыла глаза и стояла неподвижно, раскинув руки, и ей смутно представлялось, что эти отчаянные поиски — наказание за ее грехи. Всякий раз, когда она нагибалась вновь, ей хотелось переломиться надвое и навсегда остаться лежать на полу, как сломанная игрушка.