Эптон Синклер - Между двух миров

— О нет, это невозможно!

— Почему вы так уверены?

— Очень трудно объяснить… чтобы это не показалось обидным… Разумеется, мисс Аддингтон во всех отношениях достойная женщина, но… она женщина не того типа, который мог бы увлечь мое… так сказать… воображение!

Наступила пауза; затем Бьюти вдруг спросила: — А как вам кажется, кто мог бы увлечь ваше воображение, мистер Дингл?

Ей так хотелось, наконец, понять, что такое платоновская философия.

— Вы действительно хотите, чтобы я сказал?

— Я хочу быть вашим другом и помочь вам, как вы помогаете другим людям.

— Вы оказали мне великую честь, и ваша доброта глубоко тронула меня. Ничто в жизни не давало мне такой радости, как ваша дружба. Я хочу сберечь ее, как драгоценность, и никогда ничем не позволю себе осквернить ее.

— Ну, конечно, мистер Дингл, да и каким образом?

— Вы задали мне очень щекотливый вопрос, мадам Детаз, и он очень взволновал меня. потому что в последнее время я столько раз говорил себе: о, если бы мадам Детаз не была богатой и я мог бы свободно высказать ей все, что живет в моем сердце!

Теперь настала очередь краснеть белокурой Бьюти, и она не преминула покраснеть.

— Mon dieu! — вырвалось у нее. Французы не пишут «бог» с большой буквы, может быть, поэтому восклицание прозвучало не так патетически, как по-английски.

— Простите! — с беспокойством воскликнул человек божий. — Вы задали мне вопрос, и мне казалось невежливым не ответить.

— Да, конечно, и я вам очень благодарна; но только.

— Я буду глубоко скорбеть, если обидел вас.

— Нет, право же, нет. Что тут обидного? Вы оказываете мне большую честь, мистер Дингл.

— Очень, очень прошу вас, относитесь ко мне по-прежнему. Я знаю, что это мечта об абсолютно невозможном, и, уверяю вас, все так и останется прекрасным сном — из тех, которые осуществляются разве только на небесах, где не существует чековых книжек. Могу я быть уверен в вашем прощении и остаться вашим смиренным и преданным поклонником?

— Конечно, мистер Дингл! Да… Ну, давайте поговорим о боге.

Мистеру Динглу было дано понять, что ему совсем не нужно дожидаться особых приглашений. Друзья Бьюти постепенно привыкли к тому, что он вечно торчит в Бьенвеню, и скоро им надоело дразнить ее божьим человеком; они стали появляться реже, ибо, по правде сказать, разговоры Бьюти начинали казаться им скучноватыми: этот святоша просто загипнотизировал ее, она говорит его словами, сама того не замечая; то, что она раньше считала элегантным, теперь она называет суетным, и тех, кого находила обаятельными, теперь порицает за легкомыслие. Прямо жалость берет!..

— Ланни, — спросила однажды Бьюти, — скажи по совести, что ты думаешь насчет теорий мистера Дингла?

— Да как тебе сказать, — отозвался Ланни. — Может быть, в них что-то и есть. Многие умные люди тоже так думали. Тут все зависит от того, как выражать эти мысли…

— По-моему, мистер Дингл выражает их превосходно. Но я не доверяю себе — я так невежественна!

— На твоем месте, — сказал Ланни, — я бы не стал терзаться сомнениями. Нравятся тебе эти теории — ну, значит, они для тебя и правильные.

— А отчего ты ими не интересуешься, Ланни?

— Должно быть, оттого, что никогда не ощущал в них надобности. Люди хватаются за такие теории, когда у них не все благополучно в жизни.

— Я была раньше ужасно суетной женщиной, Ланни!

— О да, — ответил он, — но, как видишь, ты еще не совсем погибла… — И прибавил с лукавой искоркой в в глазах: — Хочешь, я поговорю с мистером Динглом и выясню, насколько у него честные намерения? — Бьюти густо покраснела, и сын понял, что дело принимает серьезный оборот.

Ланни не был поэтому удивлен, когда несколько дней спустя мать снова навела разговор на эту тему. Ей было совершенно необходимо поговорить с кем-нибудь, а кого же это касалось ближе, чем Ланни? — Ты по-прежнему хорошего мнения о мистере Дингле? — спросила она.

— Лучшего чем когда-либо, — ответил он. — По-моему, он держится очень прилично.

— И ты в самом деле ничего не имел бы против, если бы я вышла замуж за этого бедняка?

— При чем тут бедность? У нас есть гораздо больше, чем нам нужно.

— Все скажут, что это мезальянс. И потом — не могу представить себе, как я буду называться «миссис Дингл»!

— Пусть это будет нечто вроде морганатического брака; он будет принц-супруг, без всяких юридических прав. Твои друзья по прежнему будут называть тебя Бьюти Бэдд, а слуги и торговцы — мадам Детаз. Зачем менять?