Герман Банг - Вороньё

— Но каким образом, Эмилия?

— А я,— сказала фрекен Эмилия,— время от времени забегаю сюда в подворотню ботинок застегнуть.

Господин Майер бросил взгляд на свою дочь.

— Да, но раз доктор не соглашается...— сказал он. — На нем свет клином не сошелся,— возразила фру , фон Хан.— Специалисты, по счастью, более сведущи...

хотя они и обойдутся дороже.

Чиновник заметил, по-прежнему глядя на свои ногти:

— Конечно, Тереза права — в принципе.

Господин Майер, все еще с видом человека, у которого мухи в голове ползают, ответил:

— Что ж, тогда остается одно — лечебница. Придется, видимо, предпринять необходимые шаги, как ни огорчительно это для нас всех.

И тут он резво обернулся к адвокату Скоу, шагавшему мимо, и сердечным тоном сказал:

— Нам с вами, коллега, за сегодняшний вечер так мало удалось поговорить.

И он хлопнул коллегу по плечу своею скрюченной правой рукой.

— Как он выглядел? — полушепотом спросила фрекен Августа фон Хан у фрекен Эмилии.

— Кто?

— Ну этот, кого ты на лестнице-то видела, блондин.

Фрекен Эмилия описала его.

— Тогда я его знаю,— сказала фрекен фон Хан,— наверное, на улице встречала.

— Знаешь? — У фрекен Эмилии вырвался короткий смешок.— Я, право же, в этом не сомневалась. У тебя наметанный глаз — по этой части.

Барышни Хаух, распрощавшись со всеми, обняли фрекен Сайер.

— Да, Виктория, господи, чуть не забыла. Твое покрывало, ну то, что цветами — мыс сестрой хотели его допросить, снять узор. Старинные узоры, знаешь ли,

опять в моду входят.

— А что брали в тот раз, вы мне отдали? — спросила фрекен Сайер.— Ладно, пусть Хольм вам его достанет.

Барышни Хаух отбыли.

— Хм, очень трогательно,— сказала фрекен Сайер, когда дверь за ними затворилась,— Минна никогда не устанет украшать девическое гнездышко Оттилии. Августа,— добавила она громче,— ты видела, какой у сестриц Хаух новый работник? Отменного телосложения! Они из гусар его взяли.

Господин Скоу, все еще беседовавший с господином Майером, который дошел наконец до «опеки», сказал:

— Мне-то от этого ни тепло, ни холодно. Такие дела — не для меня.

— Я всегда так и думал,— сказал господин Майер,— и опекуны ведь могут назначаться властями.

Фру фон Хан подсела к фрекен Сайер и стала расспрашивать, где она покупает дичь, ведь такой зайчатиной ни у кого не угостишься.

— У тебя, Тереза, тоже всегда чудесные соуса,— сказала фрекен Сайер.

— Боже мой, Виктория, да разве сравнить с твоими.

В соседней гостиной фру Лунд и фрекен Майер снова изучали билетики из хлопушек, то и дело прерывая чтение слегка нервическим смехом.

Вильям Аск и Вилли сидели напротив на диване.

— И охота же сюда приходить,— сказал Вилли,— смотреть, как эти воробьи клюют свой сухарь. Если б еще десятка-другая за это перепала, чтобы хотя поужинать согласно своему званию — так и того нет.

Писатель устало улыбнулся.

— Это я вам охотно презентую.— И он вынул из жилетного кармана две ассигнации.

— Вообще говоря, как-то неловко,— сказал Вилли, засовывая их своею унизанной кольцами рукой в карман фрака.— Но дома тоже невозможно оставаться.

— Отчего же?

— Да ну, бывает, останешься — так впору лечь да завыть.

Когда Вильям поднял голову и взглянул на него, Вилли добавил — и лицо его вдруг покрылось всеми морщинами, которые должны были его избороздить в последующие тридцать лет:

— Правда! ну что, понимаешь ли, за жизнь?

Статский советник, который сидел целый час в ка-чалке, усердно штудируя «Берлинске», прошел мимо них.

— Почему вы, собственно, ничего не хотите, молодой человек? — спросил он у Вилли.

— А чего же хотите? — ответил Вилли.

— Быть звеном в общественном механизме,— сказал статский советник.— Да, молодой друг мой, но этому-то молодость и противится.

Доктор подошел проститься к фрекен Сайер, все еще сидевшей в обществе фру фон Хан.

— Что-то у нашего советника усталые глаза,— сказала фру.

— Возможно,— ответил статский советник,— однако, фру, глаза еще видят, а уши слышат.

— Прощайте, фрекен Сайер,— и доктор поклонился,— как бы там ни было, берегу и охраняю вас покамест я.

Фру фон Хан на мгновение сильно побледнела, но сказала с чувством:

— Как и многих других, советник.

— Хм,— ответил статский советник, под взглядом которого изжелта-бледное лицо фру сделалось красным,— домашний врач в наши дни — не бог весть какая фигура. Он только и может, что... оградить от самого худшего.