Джон Голсуорси - Фриленды

Недда прижала руку к губам. Ее проводник объяснил ей словоохотливо:

— Это их выводят на прогулку, мисс. Вы, кажется, желаете увидать арестанта по фамилии Трайст, не так ли? Тут к нему уже приходила одна женщина, и раза два бывала какая-то дама в синем.

— Это моя тетя.

— Так-так. Он, по-моему, батрак, сидит по делу о поджоге. Странное дело, я ни разу еще не видал крестьянина, который хорошо бы себя чувствовал в тюрьме.

Недду пробрала дрожь. Слова эти показались ей зловещими. Но она вдруг вспылила:

— А разве есть и такие, кто хорошо здесь себя чувствует?

Надзиратель не то проворчал что-то, не то хихикнул.

— Ну, многим здесь живется куда лучше, чем на воле! И сомневаться нечего, — их здесь, по крайней мере, кормят досыта!

Недде вдруг припомнились слова Кэрстин: «Свобода — торжественный праздник!» Но она их не произнесла вслух.

— То-то и оно! — продолжал надзиратель. — Кое у кого из них вид такой, будто им там, на воле, ни разу в году поесть как следует не удается. Если вы, мисс, минуточку здесь обождете, я вам сейчас приведу этого человека.

Недда осталась ждать в пустой комнате с оштукатуренными стенами и решетками на окне, из которого ничего не было видно, кроме высокой кирпичной стены. Сознание человека быстро ко всему привыкает, и чувства его притупляются, — Недду уже не так терзала острая жалость, которая охватила ее там, под тюремной аркой. На нее нашла тупая апатия. В комнате стояли парты и школьная доска, на которой друг под другом были выведены два ряда цифр, но сумма внизу не была проставлена.

Тишина сперва показалась ей мертвой. Потом где-то стукнула тяжелая дверь и раздалось шарканье ног, топот стал громче, громче, а потом тише; раздались слова команды, топот стал еще тише, а потом затих совсем. Снова наступила мертвая тишина. Недда прижала руки к груди. Она дважды сложила цифры на доске, сумма оба раза получилась одна и та же. Вон летит муха… две мухи! Как приятно на них смотреть — они носятся по воздуху, догоняя друг друга! А в камерах бывают мухи? Наверно, туда не залетит и муха, там нет ничего живого, одни каменные стены и деревянная скамья. Ничего живого, кроме того, что у тебя в душе. Как это ужасно! Даже часы не тикают и птицы не поют. Тихо, мертво, хуже, чем здесь, в этой комнате! Что-то коснулось ее ноги. Она вздрогнула и посмотрела вниз. Котенок. Господи, как хорошо! Маленький, рыжеватый, уродливый котенок. Он, наверно, пробрался в дверь. Значит, ее не заперли! Видно, у нее разыгрались нервы, если ей это пришло в голову. Почесав котенка за ухом, Недда постаралась овладеть собой. Она не позволит себе больше распускаться. Это нехорошо по отношению к Диреку, незачем ей было сюда приходить, если она не сумеет приободрить бедного Трайста. Дверь отворилась, и послышался голос надзирателя:

— Четверть часа, мисс. Я буду здесь, за дверью.

Она увидела, что в комнату вошел высокий небритый человек, и протянула ему руку.

— Я двоюродная сестра мистера Дирека, мы думаем пожениться. Он был болен, но теперь выздоравливает. Мы предполагали, что вам хочется знать, как он себя чувствует. — Говоря это, она думала: «Какое трагическое лицо! Я не могу смотреть ему в глаза!»

Он пожал ей руку, сказал: «Спасибо, мисс!» — и продолжал стоять все так же неподвижно.

— Прошу вас, сядем и поговорим.

Трайст подошел к парте и сел, опустив руки между колен, словно мял воображаемую шапку. Он был одет в обычный праздничный костюм батрака, и его жесткие, пыльного цвета волосы не были коротко острижены. Квадратное лицо осунулось, глаза глубоко запали, отчего скулы, подбородок и мясистые губы стали как-то особенно выделяться, придавая его облику что-то дикое, даже зверское; но по-собачьи тоскливые глаза вызывали у Недды такую жалость, что она не могла его бояться.

— Дети у вас просто прелестные, мистер Трайст. Бидди растет на глазах. Они никому не причиняют хлопот, прекрасно себя чувствуют. Бидди умеет с ними справляться.

— Она хорошая девчушка. — Толстые губы произносили слова с трудом, словно уже разучились говорить.

— Вам передают газеты, которые мы вам посылаем? У вас есть все, что нужно?

Минуту казалось, что он не собирается отвечать, потом, помотав головой, он сказал:

— Мне ничего не нужно, только бы выйти отсюда!

Недда беспомощно пробормотала:

— До суда остался всего месяц. А мистер Погрем вас навещает?

— Да, он приходит. Он ничего не может поделать.

— Ну, не отчаивайтесь! Даже если вас не оправдают, вы все равно скоро отсюда выйдете! Не отчаивайтесь!