Джон Голсуорси - Фриленды

Когда добродетельные леди Маллоринг начинают опасаться за нравственность своих арендаторов, их опасения, как правило, предвосхищают события. В доме Трайста нравственность соблюдалась куда строже, чем соблюдали бы ее при таких же обстоятельствах в огромном большинстве особняков, принадлежащих людям богатым и знатным. Между великаном-батраком и «этой женщиной» — она вернулась в дом после того, как с Трайстом случился эпилептический припадок, — не происходило ровно ничего, что следовало бы скрывать от Бидди и ее двух питомцев. Люди, которые живут жизнью природы, мало говорят о любви и не выставляют ее напоказ: страсть у них почитается глубоко неприличной, — ведь благопристойность их воспитывалась веками на отсутствии каких бы то ни было соблазнов, досуга и эстетического чувства. Поэтому Трайст и его свояченица терпеливо ждали брака, который им запретили в их приходе. Единственное, что они себе позволяли, — это сидеть и смотреть друг на друга.

В тот день, когда Феликс встречал рассвет в Хемпстеде, к Трайсту постучался управляющий сэра Джералда; ему открыла Бидди, только что прибежавшая из школы пообедать.

— Как, детка, папа дома?

— Нет, сэр, только тетя.

— Позови тетю, мне надо с ней поговорить.

Маленькая мама скрылась на узкой лестнице, и управляющий тяжело вздохнул. Это был крепкий человек в коричневом костюме и крагах, с обветренным лицом, желтыми белками и щетинистыми усиками; только сегодня утром он признался жене, что ему «очень не по душе это дело». Он стоял, дожидаясь, у двери, а из кухни вышли Сюзи и Билли и уставились на него. Управляющий тоже стал рассматривать ребят, но тут за его спиной раздался женский голос.

— Да, сэр?

«Эта женщина» отнюдь не блистала красотой, но у нее было приятное свежее лицо и добрые глаза. Управляющий хмуро сказал:

— Доброе утро, мисс. Прошу простить, но мне приказано выселить вас. Наверно, Трайст думал, что мы еще погодим, но, боюсь, мне придется вынести из дому вещи. Куда вы собираетесь ехать — вот в чем вопрос.

— Я, наверно, поеду домой, а вот куда денется Трайст с детьми, мы не знаем.

Управляющий похлопывал хлыстом по крагам.

— Значит, вы этого ждали, — сказал он с облегчением. — Вот это хорошо. — И, поглядев вниз на маленькую маму, добавил: — А ты что скажешь, милочка? Вид у тебя смышленый.

— Я сбегаю к мистеру Фриленду и спрошу его, — ответила Бидди.

— Вот умница! Он уж найдет, куда вас пока пристроить. Вы как, уже пообедали?

— Нет, сэр. Обед только поспел.

— Поешьте лучше сначала. Спеха нет. Чем у вас там в кастрюле так хорошо пахнет?

— Тушеное мясо с капустой, сэр.

— Тушеное мясо с капустой! Вот оно что!

С этими словами управляющий отправился к фургону, стоявшему у обочины дороги; в нем сидели трое мужчин, сосредоточенно сосавших трубки. Но он не присоединился к ним, а отступил подальше, потому что, как он потом объяснял жене: «Скверное дело, прескверное, — ведь каждый мог меня там увидеть! Трое детей в этом доме — вот в чем загвоздка. Если б тем, из господского дома, пришлось свои грязные делишки своими руками обделывать, небось, у них к этому давно бы охота пропала».

Управляющий отошел на приличное расстояние и оттуда увидел, что маленькая мама, золотоволосая, в голубом переднике, уже бежит к дому Тода. Славная девчушка, право же, славная! И хорошенькая. Жалко их, очень жалко! И он направился обратно к домику. По дороге у него явилась мысль, от которой он похолодел: а вдруг девочка приведет миссис Фриленд, ту даму, что всегда ходит в синем и без шляпы? Уф! Мистер Фриленд — другое дело. Немножко «того», конечно, но безобидный, как муха. А вот его супруга… И он вошел в домик. Женщина мыла посуду: ничего, ведет себя разумно. Когда двое ребятишек отправятся в школу, тогда можно будет приступить к выселению, и поскорее с плеч долой! Чем быстрей, тем лучше, пока народ не сбежится. На таком деле только врагов наживешь. Управляющий шарил желтоватыми глазами по комнате, примеряясь к предстоящей работе. Ну и имущества же у них! То одну вещь купишь, то другую — вот и набралось. Надо в оба следить, чтобы ничего не поломали, это уж дело подсудное. И он обратился к женщине:

— Как, мисс, можно приступать?

— Запретить вам я не могу.

«Нет, — подумал он, — запретить ты мне не можешь, и очень жаль». Ей он сказал:

— Здесь у меня старый фургон. Так вещи сохраннее будут от дождя, ну и вообще. Мы погрузим их в фургон, а его загоним в пустой сарай в Мерроу и там оставим. Пусть лежат, пока Трайсту не понадобятся.