Эйно Лейно - Мир сновидений

«Вот она, награда артиста», — раздумывал тогда Матти, отряхивая тулуп.

Но известность Матти приобрел все-таки благодаря своим многочисленным проказам, которые обсуждались потом в долгие часы зимних посиделок и были обыкновенно столь безобидного свойства, что никто не мог на него по-настоящему сердиться.

То он запалит бенгальский огонь в темную ночь под окном избы, и все в доме решат, что это сам дьявол вырвался из преисподней, чтоб натворить бед.

То придет с обычной садовой лейкой гасить церковь, загоревшуюся от удара молнии. Или явится на чтения [12] Чтения — испытание на грамотность и знание священной истории. Без свидетельства о сданных испытаниях взрослый житель Финляндии не мог получить разрешение на регистрацию брака в автомобильных очках, уверяя, что их выписал врач, потому что зрение у него в последнее время будто бы непоправимо ослабело.

То у него были погремушки на сапогах, а то собака с колокольцем на шее, когда он заходил к кому-нибудь.

А как-то водрузил на льду карусель, и деревенские служанки и батраки кружились на ней до полного умопомрачения, в другой же раз он соорудил «корабль, ходящий по земле и по воде», поставив свою лодку на полозья.

Однажды он даже построил из дерева настоящий велосипед.

Если не выдумывалось ничего лучшего, он приходил в гости на ходулях и уверял, что дверь слишком низкая. Самой обычной его выходкой было забраться на крышу бани и спросить в дымоход, достаточно ли гостям парку.

Приезжая в город, он всегда заходил в магазин игрушек и накупал там полные карманы разной дешевой ерунды, которая сама по себе не представляла никакой ценности, но, использованная в подходящий момент, производила грандиозное впечатление в этом беспросветном захолустье.

То из его кармана появлялась прыгающая лягушка, а другой раз выползала игрушечная змея, которой он сперва обращал в бегство половину избы, а потом преспокойно клал себе за пазуху.

Однажды на свадьбе, аккурат во время венчального обряда, он пустил на пол заводную мышь и напугал невесту чуть ли не до смерти. Ну в тот раз он получил суровую отповедь от самого пастора и лишнюю рюмку водки от жениха, который впоследствии частенько сокрушался, что это была не крыса или какая-нибудь другая живность покрупнее.

Карточные фокусы он умел показывать лучше любой гадалки или артиста варьете, как, впрочем, и трюки иллюзионистов, и жевание горящей пак ли, и глотание шпаг.

— Эх, мне бы лошадь или хотя бы хорошегс цыганенка помощником, — часто говаривал своей матери Матти, — я бы цирк завел! А то ведь иг нашей собаки даже обезьяну не сделаешь.

А теперь Матти получил медведя!

Рядом с этим все его прежние проказы бледнели и теряли значение, и одновременно тайная надежда его души приблизилась к воплощению.

Но матушка подняла ужасный шум, когда Матти с Мишуткой ввалились в избу.

— Господи боже! — заверещала она, роняя почти новую глиняную миску. — Что за зверя лесного ты там ведешь?

— Привет из города, — спокойно сказал Матти, вешая картуз на край матицы и ставя на угол стола перед хозяйкой пакет с крупой. — Вот, нового батрака прихватил по дороге.

— Батрака! — крикнула бабка, забиваясь в дальний угол избы. — Это же медведь, настоящий медведь I

— Он еще ребенок совсем, — заметил Матти, садясь на лавку и беря Мишутку на руки. — Но сил у него как у взрослого мужика, это я сегодня своими глазами видел.

С этими словами Матти снял с Мишуткиной шеи свой ремень.

— Убьет, убьет! — завопила бабка.

— Да никого он не убьет, — убеждал Матти, ласково гладя Мишутку по голове, — он родился разве что время убивать.

Понемногу бабка осмелела, вылезла из своего укрытия и осторожно подошла поближе к пришельцу.

— С виду-то он не шибко злой, — сказала она, уже наполовину успокоенная. — Это не станционных ли господ медведь?

— Теперь это мой медведь! — ответил Матти торжественно. — Он-то и станет нашему дому опорой и защитой. Правда ведь, Мишутка?

Мишутка серьезно кивнул ему в ответ и огляделся, высматривая, чем его в этом доме угостят.

— Совершенно верно, Мишутка, — произнес Матти, — здесь и будем жить-поживать. Не хоромы, но тепло держится и в мороз, и в метель.

— Не собираешься же ты его в избе и спать укладывать! — воскликнула бабка в ужасе. — Ну, тогда уж я скажу: ни на едину ночь тут не останусь!

— Ну зачем же в избе, — призадумался Матти, — батраку и баня сгодится! Да и куда же матушка отсюда уйдет? Проживем тут и втроем, как вдвоем жили.