Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

— Ваши слезы делают вам честь, — сказал милорд, заметив, что я вытер глаза, — и я чувствую себя крайне пристыженным, да, крайне пристыженным, — повторил он дрожащим голосом. — Но я должен сказать вам, что вы относитесь ко мне не вполне справедливо. Я люблю Генри, я всегда его любил. Джемса, действительно, я не стану этого отрицать, Джемса, быть может, я люблю еще больше, но, во всяком случае, оба сына мне дороги. Вы, в сущности, не имеете полного понятия о том, какой симпатичный человек мой Джемс, так как вы познакомились с ним уже после того, как он вернулся из своего изгнания и после того, как он перенес столько мучений во время своего странствования. Бедный мальчик, как много он страдал, и за что только он так мучился! А между тем, даже и от такой тяжелой жизни он нисколько не очерствел. Он остался все таким же ласковым и любезным. Он несравненно сердечнее своего брата. Но я не стану больше говорить о нем. Поговорим лучше о Генри. Все, что вы сказали мне про его характер, правда, действительно правда. Я знаю, что он великодушен, я в этом нисколько не сомневаюсь. Но это такого рода добродетель, которая порой остается никем не замеченной. Во всяком случае, мистер Маккеллар, я обещаю вам позаботиться о том, чтобы все это кончилось, чтобы неприятных сцен между моими сыновьями не происходило. Я был слаб, нет, вернее, я был глуп.

— Я не имею права слушать, как вы сами себя обвиняете, милорд, — сказал я, — когда я сам настолько же виноват в том, что случилось, как и вы; мне следовало сказать вам обо всем раньше, быть может, тогда все вышло бы совсем иначе. Вы были не слабы, а вас обманывали. Вас надул хитрый обманщик. Помните, как ловко он обманул вас, уверяя, что его жизни грозит опасность, он таким же ловким способом обманывал вас во всех отношениях. Я говорю вам все это с той целью, чтобы постараться вырвать его образ из вашего сердца и заставить вас вспомнить, что у вас есть более достойный сын, вспомните о нем, подумайте о том, что он единственный достоин вашей любви.

— Нет, нет, — сказал лорд, — у меня два сына, и оба они в равной степени достойны моей любви.

Я сделал жест, выражавший нечто вроде отчаяния, он взглянул на меня, и выражение его лица изменилось.

— По всей вероятности, вам известно про моего старшего сына что-нибудь особенно дурное? — спросил он.

— Да, не скажу, чтобы особенно хорошее, — ответил я. — Я слышал, например, еще нынешней ночью, как мастер Баллантрэ сказал мистеру Генри, что нет такой женщины, которая не предпочла бы его, мастера Баллантрэ, мистеру Генри.

— Я ничего не желаю слышать про мою невестку, — закричал лорд, и, судя по тому, что он тотчас понял, о ком я говорю, хотя я не называл ни одного имени, я понял, что он отлично замечал, что происходило между его любимцем и миссис Генри.

— Я и не говорю о ней ничего дурного, — сказал я. — Я говорю только про мастера Баллантрэ и про мистера Генри, и если вы все еще сомневаетесь в том, что старший сын ваш вас надувал и притворялся перед вами, то я скажу вам, что я, я сам, опять-таки нынешней ночью, был свидетелем, как мастер Баллантрэ сказал мистеру Генри, что миссис Генри любит не мужа, а его.

— И они поссорились? — спросил лорд.

Я кивнул головой.

— В таком случае, я тотчас отправлюсь к ним, — сказал он, собираясь вылезти из постели. — Мне надо торопиться, надо торопиться.

— Нет, нет! — закричал я, удерживая его за руку.

— Ах, пустите меня, не мешайте, — сказал лорд, — быть может, вы не понимаете, но это очень опасные слова, могущие привести к весьма печальным последствиям.

— Да, милорд, слова эти привели к ужасным последствиям, — сказал я. — Неужели вы все еще не понимаете, что я хочу сказать вам и на что я не решаюсь?

Он умоляющим взором взглянул на меня. Я бросился перед ним на колени.

— О, милорд, — закричал я, — вспомните о том, который остался в живых, вспомните о нем, о младшем вашем сыне, которого жена ваша также подарила вам, и о котором все мы слишком мало заботились, которому мы не помогли нести его тяжелый крест, вспомните об этом несчастном грешнике и забудьте о себе. Это ваша обязанность, этого требует ваш долг, ваш христианский Долг, и таким образом вы заслужите царство небесное. Вспомните о нем, как и он теперь думает исключительно о вас, это я знаю, потому что он сказал мне: «Кто сообщит об этом моему бедному старику-отцу?» таким тоном, которого я никогда не забуду. Вот для того, чтобы сообщить вам о случившемся и чтобы выпросить у вас прощение несчастному, я пришел к вам и лежу теперь у ваших ног.