Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

И после этого они исчезли из виду и, бросив в последний раз взор на кровлю своего родного дома, умчались вперед, с целью переехать в незнакомую им страну. В то время как я с Макконоки стояли все на том же месте, где я простился со своим лордом и со своей леди, я почувствовал страшную тоску. Я в первый раз в жизни понял, что я одинок, и сознание этого причиняло мне глубокие страдания. Когда дорогие моему сердцу люди уехали, мне показалось, что я нахожусь в изгнании и что я в своем собственном отечестве — чужой, а что там, куда уехали мои дорогие господа, там моя родина.

Остальную часть этой ночи я провел, разгуливая по проезжей дороге взад и вперед, предаваясь мыслям о прошедшем и будущем. Я сначала с нежностью думал о тех дорогих моему сердцу людях, отправившихся в далекий путь, а затем начал думать о том, что мне предстоит исполнить, и тут уж я почувствовал прилив энергии, и плаксивое настроение мое прошло.

Начало рассветать, из-за холмов стало выглядывать солнце, домашние птицы начали кричать, а из труб хижин и крестьянских домов стал подниматься дым. Я понял, что мне пора возвратиться домой, и я медленно пошел обратно по той же дорожке, по которой я недавно прошел впотьмах, в то время как теперь вокруг меня становилось все светлее и светлее, и солнце все сильнее и сильнее освещало крышу дома лорда Деррисдира.

Когда время завтрака настало, я отправился в зал и велел доложить мастеру Баллантрэ, что завтрак подан. Я нисколько не волновался и ждал его появления совершенно спокойно.

Войдя в зал, мастер Баллантрэ с удивлением взглянул на пустую комнату и на три прибора, стоявшие на столе, и сказал:

— Что это так мало приборов? По какому это случаю?

— К этому числу приборов вам придется теперь привыкнуть, — сказал я. — Больше приборов у нас теперь не будет.

Он пристально взглянул на меня и спросил:

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы, ваш друг, мистер Дасс, и я, вот и вся наша компания, — сказал я. — Вы должны будете довольствоваться обществом вашего друга и моим, так как милорд, миледи и дети уехали.

— Да ну! Что вы говорите! Может ли это быть? — сказал он. — Впрочем, если это действительно так, то я, во всяком случае, не понимаю, почему нам не сесть и не позавтракать. Ведь завтрак остынет. Прошу вас, мистер Маккеллар, садитесь, — сказал он, занимая хозяйское место во главе стола, которое я собирался занять. — Ну-с, а теперь, пока мы будем есть, я попрошу вас рассказать мне подробно о том, когда и куда мой братец с семейством уехали.

Я заметил, что, хотя он и был взволнован, он не хотел этого показать, и я решил также не выказывать ни малейшего волнения и говорить самым холодным и спокойным тоном.

— Я имел как раз в виду предложить вам сесть на хозяйское место, — сказал я, — так как я твердо помню, что вы член семьи, покинувшей этот дом, а я некто иной, как гость, поэтому место хозяина за столом я предоставляю вам.

Вначале он действительно играл роль любезного хозяина, разговаривая со мной, давал различные приказания Макконоки, который принимал их с недовольным выражением лица, но чаще всего он обращался к Секундре Дассу.

Так это продолжалось некоторое время, но затем он обратился ко мне и спросил каким-то небрежным тоном:

— Ну-с, а куда мой милейший братец с семейством уехал?

— В этом отношении я не могу удовлетворить ваше любопытство, мистер Балли, — ответил я — Я не имею приказаний сообщить кому бы то ни было об этом.

— Даже мне? — сказал он с ударением на слове «мне».

— Решительно никому.

— Нечего сказать, чрезвычайно мило со стороны милорда! — сказал Баллантрэ. — C'est de bon ton! Ну, a как же насчет меня, дражайший мистер Маккеллар, какие «они» изволили сделать распоряжения?

— Вы будете иметь стол и постель, — сказал я. — Кроме того, я имею право выдавать вам вино, стоящее у нас в погребе, и я должен сказать вам, что запас у нас порядочный. Вам стоит только обращаться со мной любезно, что вовсе не так трудно, и вы будете иметь, когда вам будет угодно, лошадь для верховой езды и бутылку вкусного вина.

Он выслал Макконоки из комнаты и затем спросил:

— Ну, а насчет денег? Как насчет денег? Что, мне также следует хорошо вести себя, чтобы получить карманные деньги от моего дражайшего друга Маккеллара? Великолепно. Стало быть, я нахожусь теперь на положении маленького мальчика, перешел в ребяческий возраст.

— Я не имею никаких указаний насчет того, чтобы выдавать вам деньги, — сказал я. — Но если вы будете умеренны в ваших требованиях, то я могу взять на себя ответственность и выдать вам небольшую сумму.