Заклятие даоса

— Это твой долг, и я перечить тебе не могу. Только скорей возвращайся, — сказал дядя. — Я уже сделал кое-какие приготовления для свершения похоронного обряда. На нашем Холме Боевых Рубежей много свободного места и расположение гор весьма благоприятно.

Ван Шисюн поехал вместе с Третьим Дуном. В дороге никаких происшествий не было, и уже через несколько дней они вернулись домой. Останки отца поместили в гроб, который предали земле в подходящий день. После похорон между дядей и племянником состоялся разговор.

— Хозяйство в Конопляном Склоне идет хотя и не плохо, но жить тебе там все же будет тяжело, так как у твоего отца было в этих местах много врагов, которые пустили о нем дурную славу… Как-то давно в глупой перебранке я обидел брата, и он, озлившись на меня, уехал в Мадипо и весьма там преуспел. И вот сейчас, чтобы загладить прошлую свою вину, я решил передать все хозяйство тебе. Ведь ты в этом деле не новичок, поэтому оставайся здесь, где находится могила твоего отца, за которой тебе удобно будет ухаживать, да и ему будет спокойней у Девяти Источников [257] Девять Источников — образное название потустороннего мира. … Ну, а я с семейством поеду в Мадипо. Мне бояться там нечего.

Ван Шисюн поблагодарил дядю с низким поклоном. В тот же день дядя передал племяннику счетные книги на хозяйство и объяснил дела. Дворню разделили поровну.

Наступил день, когда Ван Шичжун с семьей отправился в путь. С тех пор две ветви семьи стали жить в Суйане и Сусуне и между ними установились самые тесные связи. Жители Суйаня относились к Шисюну с почтением, так как помнили его дядю, сила и богатство которого снискали у всех уважение. Шисюн часто вспоминал жену свою Чжан — ту, что погибла в огне, и во второй раз уже не женился, посвятив жизнь воспитанию сына.

Впоследствии молодой Ван Цяньи сдал экзамены на военную степень и занял должность младшего военачальника в государевых охранных войсках. Внуки Шисюна добились не меньшей славы и почета.

Такова наша повесть, которая называется: «О том, как Baн Синьчжи смертью своей спас всю семью». Кто-то из потомков сложил такие стихи:

Об этом подробно рассказывается в книге А. Н. Желоховцева «Хуабэнь — городская повесть средневекового Китая» (М., 1969).

Вопросом датировки повести занимались многие ученые в Китае и на Западе. Одна из сравнительно недавних серьезных работ в этой области — книга П. Хэнэна «Китайский рассказ. Исследования в области датировки, авторства и композиции» ( Рatriс Напап. The Chinese Short Story: Studies in Dating, Authorship and Composition. Harvard Univ. Press. Cambr., Mass., 1973). Известный интерес представляет также работа В. Идэма «Китайская простонародная проза. Период формирования» ( W. L. Idema. Chinese Vernacular Fiction. The Formative Period. Leiden, 1974).

Фэн Мэнлун. Гуцзинь сяошо (Рассказы древности и современности). Пекин, 1958, с. 5.

М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 302.

Виктор Шкловский. Тетива. О несходстве сходного. М., 1970, с. 72.

Перевод этой повести Фэна (из сборника «Синши хэньянь») можно найти в книге «Классическая проза Дальнего Востока», М., 1975.

Обстоятельно о существующих переводах и некоторых исследованиях пишут В. Вельгус и И. Циперович в послесловии к книге «Разоблачение божества» (М., 1977, с. 514—516).)

Шестнадцатый год эры Нескончаемые Годы (Ваньли) — 1589 г. Ваньли — девиз, под которым правил император минской династии Шэньцзун (1573—1620).

Сюцай — первая (низшая) ученая степень в старом Китае, которая обычно присваивалась после экзаменов в уезде.

Синие облака (так же как лазоревые или лиловые облака) — символ благовестного, радостного события. Легенда рассказывает, что в свое время люди народа юэчжи пришли с дарами к китайскому двору, сказав, что они видели в небе счастливое знамение в виде синих облаков на востоке, возвестивших им о мудром правлении. В исторических сочинениях (например, «Исторических записках» Сыма Цяня) этот образ используется как символ благородного и талантливого человека, перед которым раскрывается блестящее будущее.