Заклятие даоса

— Жена и дети погибли во время пожара, — отвечал Ван на допросе. — В живых остался лишь сын Шисюн, который ушел в чужие края, и о нем я ничего не слышал. А воинами моими были окрестные крестьяне, но они все разбежались, имена их я запамятовал!

Экзекуторы много раз его жестоко пытали, но Ван ничего нового не сказал.

Надо сказать, что Бай Чжэн, сообщая о Ван Гэ, совсем не помышлял ни о наградах, ни о повышении в звании. Ему было жаль Ван Гэ, и, когда тот попал в тюрьму, Бай всячески старался ему помочь, зная тюремные нравы и порядки. Между тем линьаньские власти повсюду оповестили, что мятежник Ван сам явился с повинной. Узнали об этой новости и братья Дун. Они дали в областном ямыне взятку, и тюремщики сделали заключенному послабление, что позволило ему написать челобитную высшим властям. В ней он сообщал:

«Челобитная от вассала Ван Гэ, писанная в такую-то луну, такого-то года. В прошлом я возглавлял войска из верных и преданных людей двух Хуай, с коими намеревался, разгромив врага, освободить Центральную Равнину. Я желал лишь одного — умереть за Отчизну! Других помыслов я не имел. Однако ж нашелся злодей, который с темной целью оклеветал меня. Хотел бы я встретиться с ним, дабы при взаимном допросе разоблачить лжеца. Может быть, я и умру, но умру с пользой!»

Челобитная Вана дошла до самого императора, который повелел начальнику области Цзюцзян доставить в столицу братьев Чэн и учинить им допрос в следственном приказе. К этому времени в столицу пришла бумага от увэйских властей, а вслед за ней появился и Ван Шисюн, встреча которого с отцом была исполнена скорби и печали.

Наступил день суда, и в ямыне царило большое оживление. Для Ван Гэ явилось полной неожиданностью то, что против него выступают братья Чэн. Только сейчас он узнал, как возникло судебное дело, и новость его потрясла. Судья приступил к допросу истцов, но братья не смогли привести ни одного убедительного доказательства, кроме письма, которое в свое время Ван написал Хун Гуну.

Ван Гэ объяснил:

— В письме я действительно писал, что собираюсь выполнить уговор до осенних холодов. Только я собирался всего-навсего купить плавни в уезде Тайху. Это я и имел в виду.

— А где доказательства? — спросил судья. — Ведь Хун Гун исчез.

— Я слышал, что он сейчас как будто живет в Сюаньчэне. Можно за ним послать, и все прояснится, — ответил Ван.

Понимая, что иначе дело не решить, судья направил бумагу в область Нинго, а до получения ответа всех четверых заключил под стражу. Через несколько дней доставили под конвоем Хун Гуна в столицу. Лю Цину (а он до сих пор находился на свободе) удалось подкупить стражников, и те заранее во всех подробностях объяснили Хуну об обвинениях, которые выдвинули братья против Вана. Хун сразу понял, что обвинения не страшные, поэтому шел в суд смело. В ответе судье он рассказал, как он в свое время написал братьям рекомендательное письмо, в котором приглашал Вана в гости, чтобы тот сам мог посмотреть заозерные плавни. Хун объяснил подоплеку всей истории и причину недовольства братьев — им, как видно, мало заплатили в поместье Вана. Хун не преминул напомнить случай с шелком, что он хотел подарить братьям, но они отказались. Выплыл еще случай с ответным письмом Ван Гэ: братья спрятали его у себя и не передали Хуну. Затаив злобу, они в конце концов осуществили свой черный замысел — оклеветали ни в чем не повинного человека. Записав показания Хуна, судья велел привести из темницы Вана с сыном и братьев Чэн.

Когда Хун повторил свои показания, братья ничего не могли сказать в оправдание. Ван Гэ, давая свой ответ, сообщил о чиновнике Хэ Нэне из уезда, который, остановив свой отряд на полдороге, послал начальству клеветническую бумагу, где писал, что Ван будто бы оказал ему сопротивление. Понятно, что правитель области сильно разгневался. Судья задавал новые и новые вопросы, но все показания сходились. Судья, стремясь поскорее закончить дело, вынес такой приговор:

«В результате расследования установлено, что обвиняемый Ван Гэ, известный всем как отважный воин, совершать мятеж не собирался. Суть дела состоит в том, что братья Чэн, движимые злобой и завистью, исказили содержание письма. Из-за лживого донесения временного начальника уезда Хэ были подняты государевы войска, в чем, как выяснено ныне, Ван Гэ был совсем неповинен.

Тем не менее обвиняемый Ван, отказавшись сдаться и объяснить причины волнений, собрал вокруг себя шайку разбойного люда, убил чиновника Го Цзэ, а с ним несколько государевых солдат. Сей тяжкий проступок искупить невозможно. Впоследствии Ван Гэ решил прийти с повинной, а это свидетельствует о том, что он не хотел оказывать сопротивление. Надобно сказать, что в мятежных действиях участие принимал не один Ван Гэ, но много людей, которые разбежались, а имен их подсудимый не помнит. В одном из докладов уезда названо имя Лю Цина, коего мы распорядились искать и наказать, ибо преступник не должен ускользнуть из сети правосудия.