Заклятие даоса

— Предатель и злодей! — воскликнул Четвертый Дун, охваченный гневом. — Пользуется чужим добром и чувствует себя преспокойно! Я отомщу ему за нашего брата Ван Гэ!

Он схватился было за меч, собираясь сей же миг покарать Цяня, но Гун его остановил:

— Нельзя этого делать! Его могут поддержать местные крестьяне, ведь они тоже причастны к здешним делам. В одиночку нам их не одолеть, только людей насмешим! Лучше расскажем Шисюну, пускай он сам и решает!

И они поехали в Сусун. Так случилось, что Четвертый Дун вместе с Гуном проходили мимо дома покойного дуцзяня Го и кто-то из местных жителей, узнав воина, тотчас сказал Го Сину — слуге погибшего:

— Вон тот толстый коротышка — один из приближенных Ван Гэ. Его зовут Дун Сюэ, он четвертый по счету в семье.

«Врагу хозяина надо отомстить, и немедля!» — решил Го и, пропустив Четвертого Дуна мимо себя, неожиданно напал на него сзади и страшным ударом кулака свалил на землю.

— Хватай злодея! — заорал он. — Здесь приспешник мятежника Вана!

На крики из дома выбежали пять здоровенных молодцов. К месту происшествия поспешили прохожие. Гун, струхнув, улизнул, решив не помогать товарищу. Тем временем появился местный староста со стражниками, которые схватили Дуна, связали ему руки и, награждая тумаками, потащили в уездную управу.

В это время место начальника уезда все еще пустовало. Хэ Нэна, как известно, прогнали, а новый начальник еще не прибыл, поэтому всеми делами ведал уездный стряпчий. Понятно, что это дело он сам решать не посмел, а отправил Дуна в ямынь правителя области Ли, которому история Ван Гэ, как мы знаем, доставила много хлопот и неприятностей. Хотя бунт Ван Гэ и оказался чистой выдумкой, однако же история эта вызвала дурные последствия, чем высокое начальство осталось весьма недовольно. И вот нынче правителю опять доложили о злополучном деле. Снова дело Вана! Правителя будто по голове ударили. Ведь в свое время он уже доложил государю, и владыка повелел покарать преступников за гибель Го Цзэ.

— Снова раздуваете? Снова баламутите народ? — набросился он на местного старосту. — И этот тупица стряпчий! Зачем он послал сюда этого человека? — Правитель приказал немедленно освободить Дуна, и тот, избитый, сей же час отправился в Суйань. Го Син и староста пошли прочь, так ничего и не добившись.

Тем временем Гун по возвращении в поместье рассказал, что произошло: о Цяне по прозвищу Четыре Двойки, который захватил чужое хозяйство, о Дуне, которого схватили в уезде Сусун. Ван Шичжун знал, что Дуна должны отправить в область, поэтому сразу же послал своего человека в Аньцин, велел ему сунуть кому надо. И вдруг появился сам Дун, без шапки, растрепанный. И рассказал о своих злоключениях.

— Если бы не правитель Ли с его добротой, мне бы пришлось, быть может, расстаться с жизнью, — закончил он свой рассказ.

— Судя по тому, что сделал начальник области, о деле моего брата стали забывать, — сказал Ван. — Почтенный Дун! Ты, конечно, хлебнул горя, но зато принес добрые вести.

Через несколько дней Ван Шичжун с двадцатью челядинцами отправился в Конопляный Склон. Он намеревался поговорить с Цянем по душам, однако Цянь, узнав о предстоящем визите, этой же ночью убежал вместе с женой и детьми, бросив на произвол судьбы все хозяйство.

— Мне пользоваться вещами этого предателя унизительно! — сказал Ван, раздавая утварь местным угольщикам. Старый дом он снес, а вместо него построил новый. Для этой постройки он закупил дерева, а работники обожгли кирпич и сделали черепицу. Ван тщательно выяснил, как обстоит дело с плавильным хозяйством, и взял его в свои руки. Из Конопляного Склона Ван отправился на озеро Небесная Пустошь, где местные рыбаки, надеясь на его расположение, поднесли ему в дар ткани и деньги.

Озеро длиною в 70 ли вновь стало вотчиной Ванов. Ван Шичжун послал близких людей в областную управу и с помощью взяток крупным и мелким чиновникам получил бумагу на его владение. За десять с лишним месяцев, пока Ван Шичжун жил в Конопляном Склоне, он привел в порядок все дела и, оставив вместо себя двух слуг, вернулся в Суйань.

Через некоторое время скончался прежний император, и на престол взошел новый государь, который дал указ о всепрощении в Поднебесной. Вскорости в Суйань вернулся из ссылки Ван Шисюн. Встретившись с дядей, он горько заплакал, однако его печаль сменилась радостью, когда он узнал, что родные целы и невредимы. Сын его вырос, и дядя дал ему взрослое имя Цяньи, что значило Один Из Тысячи. Через несколько дней Шисюн сказал дяде, что он вместе с Дуном собирается ехать в Линьань, чтобы перезахоронить прах родителя.