Заклятие даоса

Иначе говоря, повесть о суде над героями Хань являет пример сложного иносказания, в котором история помогает понять современность.

Художественное своеобразие повестей из сборников Фэн Мэнлуна и Лин Мэнчу давно снискало им популярность в Китае, однако судьба первых полных изданий сложилась далеко не счастливо. По разным причинам (одна из главных — «культурная политика» маньчжурских властей) они были надолго потеряны в Китае и обнаружены лишь в XX в. (некоторые издания, например, были найдены в Японии, где они хранятся и сейчас).

Начиная с 30-х годов нашего века повести неоднократно переиздавались, а их исследованием занимались такие замечательные китайские ученые-литературоведы, как Лу Синь, Чжон Чжэньдо, Тань Чжэнби, Ван Гулу, Чжао Цзиншэнь. Примерно в то же время появились квалифицированные исследования повести, сделанные японскими учеными (Синоя Он и др.). Последние хорошо прокомментированные издания вышли в свет в КНР в 50-х годах, после чего в течение двух десятилетий они не только не переиздавались, но подвергались остракизму, подобно другим «ядовитым травам» из сада «феодальной литературы».

Повести Фэн Мэнлуна и Лин Мэнчу давно стали объектом переводческой деятельности. Переводы появились в Париже еще в XVIII в. (перевод первых четырех рассказов сделан французским миссионером Д’Антреколем в 1735 г.). В Японии китайская городская повесть была хорошо известна в XVII и особенно в XVIII в. Она оказала заметное влияние на развитие разных жанров повествовательной литературы в Японии. В наше время существуют переводы на всех крупных европейских языках, а также на японском и других восточных языках (правда, как правило, это лишь переводы отдельных произведений, а не всех повестей из громадной коллекции Фэн Мэнлуна и Лин Мэнчу). Назовем некоторые из наиболее значительных переводов последних десятилетий. В 1957 г. переводчики и литературоведы Ян Сяньи и Гледис Ян выпустили в Китае книгу «Жемчужная шкатулка певички» («The Courtesan’s Jewel Box»), в которую вошли двадцать повестей, переведенных ими на английский язык. В 50-х годах перевод отдельных повестей также на английский язык предпринял китаевед и переводчик С. Бэрч (Stories from Ming Collection. L., 1958). Квалифицированные переводы повестей (или переиздания) за последние два десятилетия неоднократно делались в Японии, например «Собрание памятников китайской литературы» («Тюгоку котэн бунгаку тайкэй», 1970 г.), в котором принимали участие многие японские специалисты по китайской средневековой литературе. Переводами и исследованиями повестей на Западе занимались многие крупные синологи: Андрэ Леви, Линь Юйтан, Дж. Бишоп, Я. Прушек, Ф. Кун, П. Хэнэн, Ма Юань и др. [7] Обстоятельно о существующих переводах и некоторых исследованиях пишут В. Вельгус и И. Циперович в послесловии к книге «Разоблачение божества» (М., 1977, с. 514—516).)

Большую работу в области перевода и исследования китайских повестей проделали советские синологи, которые за последний период подготовили несколько изданий. В числе их, например: «Удивительные истории нашего времени и древности». М., 1962 и «Разоблачение божества». М., 1977 (пер. В. Вельгуса и И. Циперович); «Проделки Праздного Дракона». М., 1966 и «Дважды умершая». М., 1978, а также две повести в Библиотеке Всемирной Литературы: «Классическая проза Дальнего Востока». М., 1975 (пер. Д. Воскресенского); «Нефритовая Гуаньинь». М., 1972 (пер. А. П. Рогачева). Надо сказать, что число русских переводов превосходит количество переводов на западноевропейских языках, но далеко не исчерпывает того, что существует в сборниках Фэна и Лина.

Настоящая публикация (выходит в двух книгах: «Заклятие даоса» и «Возвращенная драгоценность») представляет собой перевод новой большой группы произведений знаменитых китайских литераторов. При отборе повестей мы прежде всего исходили из их художественных качеств, стараясь представить в переводе произведения, обладающие высокими литературными достоинствами. В то же время важно было показать образцы повестей, которые ярко и живо воспроизводят реалии эпохи, общественной и частной жизни людей, культурные традиции, особенности быта, нравы и привычки. Как увидит читатель, «этнографическая» насыщенность повестей очень велика. Не последнюю роль при отборе произведений для перевода сыграл «принцип жанра»: нам хотелось представить в книге образцы жанровых разновидностей во всем их своеобразии. Старая китайская проза разнообразна и сложна, и эту ее многоликость и сложность следует хорошо себе представлять, чтобы правильно понять тот или иной памятник старой литературы и дать ему объективную оценку.