Заклятие даоса

Переводчики стремились передать китайский текст (как прозаический, так и стихотворный) максимально точно, воспроизводя сложную образность его структуры.

Перевод выполнен по китайским изданиям 50-х годов.

Д. Н. Воскресенский

Полное название «Чжан Проныра строил коварные планы, однако Лу Хуэйнян, проявив решимость, уладила свою свадьбу». — Лин Мэнчу. Чукэ пайань цзинци (Рассказы совершенно удивительные. Сборник первый). Шанхай, 1957. Повесть № 16.

В стихах говорится:

Некоторые считают, что самые дурные люди на свете — мошенники, а другие думают, что разбойники. Этих-то больше всех и надобно опасаться. Да так ли это? Вот, к примеру, живет рядом какой-нибудь мошенник, ходит под одним небом с тобой, а ты будто его и не видишь, словно он дух бесплотный — ведь даже тень не падает от него. И не подумаешь, что затеял он пакость или какой-то обман, а он взял и устроил. Часто ни мудрец, ни прозорливец-святой не распознает пройдоху и верит ему всем сердцем, пока тот не сотворит свое мерзкое дело. Иногда все же удается разгадать, но уже поздно. Да, истинно, мошенник не похож на грабителя, который, словно нечистая сила, выползает на дорогу, не похож он и на разбойника, что затаился в каком-нибудь месте укромном.

Мы поведем наш рассказ об одном человеке, который проживал за северными воротами областного города Ханчжоу, что находится в провинции Чжэцзян. Звали его Ху, и было ему лет пятьдесят. Жена его давно умерла, и остался с двумя женатыми сыновьями. Их жены (надо заметить, совсем не дурнушки) весьма почитали свекра. Так вот, однажды — а было это в шестнадцатый год эры Нескончаемые Годы [8] Шестнадцатый год эры Нескончаемые Годы (Ваньли) — 1589 г. Ваньли — девиз, под которым правил император минской династии Шэньцзун (1573—1620). — отец с сыновьями уехали в другие места, и дома остались лишь две женщины. Они заперли дверь, и каждая занялась своим делом. Лил проливной дождь, дорога была пуста — ни одного прохожего. Вдруг в полдень они услышали снаружи странный плач, жалобный и тоскливый. Плакала будто женщина. Странные звуки продолжались до самого вечера, пока хозяйки, которым уж стало невмоготу, не вышли наружу посмотреть. Верно говорится:

Эх, если бы рассказчик был одних лет с ними да плечами пошире, расставил бы он поперек руки и не пустил бы из дому. И не случилось бы с ними беды, ни большой, ни малой. Я так полагаю, что женщине нужно быть осмотрительной и осторожной и не совать нос во всякие пустые дела. Когда дома муж — дело другое, но когда его нет, лучше сидеть в дальних комнатах и ни гугу. Тогда не будет у нее ни бед, ни печалей. Если же по своему легкомыслию она ввяжется в какую историю, непременно случится неприятность. Так получилось и сейчас. Молодым женщинам, конечно, не следовало открывать дверь, а они возьми, да открой. Вышли наружу, а там у порога сидит женщина средних лет, с виду довольно приличная. Ну, коли женщина, значит, как будто бояться и нечего.

— Мамаша! Откуда вы и почему так убиваетесь? — спросили они незнакомку. — Поведайте нам!

— Ах, голубушки, послушайте мою историю, — ответила женщина, вытирая слезы. — Живу я за городом в деревне. Старик умер, и осталась я с сыном. Он женат, да только жена его очень хворая. Ну, а сам он — парень совсем никудышный, нет в нем ни почтительности, ни уважения к людям. То и дело ругает меня, старую, и клянет, а относится ко мне хуже некуда. Если сегодня поем — хорошо, а завтра — хоть ноги протягивай с голоду. Так вот, нынче я сильно осерчала на него, и решили мы с братом, что надо идти жаловаться на сына в уезд. Брат говорит, иди, мол, вперед, я тебя нагоню. Жду его жду, целый день прождала, а его все нет и нет. А тут, как на грех, дождь разошелся. Возвращаться домой как будто негоже, сын с невесткой совсем засмеют. Словом, плохо дело! Вспомнила я о своей горькой доле, стало мне тяжко, заплакала я… Не думала, что вас потревожу… Всю правду я вам рассказала, ничего не утаила.