Она сказала:
— Пойдемте, иначе вы заболеете!
Он не двинулся с места. Она замолчала, а он продолжал слушать, будто слова доходили до него издалека и требовалось громадное усилие, чтобы уловить их. Его губы шевельнулись.
— О, это не страшно, — проговорил он.
Регина повернулась на правый бок, она уже проснулась, но решила не вставать с постели; было всего одиннадцать часов, и она не понимала, как убить те долгие дневные часы, что отделяли ее от вечера. В окно виднелся кусочек сияющего неба, очистившегося от туч: гроза сменилась хорошей погодой. Флоранс не стала ее упрекать, она не любила устраивать сцен; и Роже вновь начал улыбаться. Казалось бы, ничего не произошло. Да и вправду никогда ничего не происходило. Она вздрогнула:
— Кто там?
— Это горничная пришла забрать поднос, — сказала Анни.
Горничная вошла и взяла со столика поднос.
— Погода нынче славная, — скрипучим голосом произнесла она.
— Похоже на то, — откликнулся Роже.
— Знаете, тот псих из пятьдесят второго номера торчал в саду до самой ночи, — продолжила горничная. — А утром появился снова в насквозь промокшей одежде, он даже не переоделся.
Подойдя к окну, Анни выглянула наружу:
— А давно он поселился здесь?
— Около месяца. Едва взойдет солнце, он спускается в сад и сидит до самой ночи. Он даже не расстилает постель, перед тем как лечь.
— Где же он ест? Может, ему приносят еду в номер? — спросила Анни.
— Ни разу, — ответила горничная. — За весь месяц он ни шагу не ступил за порог гостиницы, и никто его не навещал. Можно подумать, что он вообще ничего не ест.
— Может, он йог? — предположила Анни.
— Тогда, возможно, у него в номере есть запас продуктов, — предположила Регина.
— Ничего такого я не видала, — заметила горничная.
— Он их прячет…
— Наверное.
Горничная с улыбкой удалилась. Анни выглянула в окно, потом, обернувшись, сказала:
— Хотелось бы мне знать, есть ли у него еда в номере.
— Вполне возможно.
— Мне хочется проверить, — сказала Анни.
Она внезапно вышла из комнаты, Регина, зевнув, потянулась, потом с отвращением оглядела меблировку в сельском стиле, стены, затянутые светлым кретоном. Она ненавидела эти безликие гостиничные номера, где побывало столько людей, не оставивших после себя никаких следов, и где не останется и следа от нее. Все будет выглядеть точно так же, а меня здесь не будет. Это и есть смерть, подумала она. Если бы хотя бы в воздухе оставался отпечаток и порыв ветра наталкивался бы на него, но нет — ни складок, ни отметин. На этой кровати будет лежать другая женщина… Регина отбросила одеяло. Дни ее скрупулезно отмерены, нельзя терять ни минуты, а она застряла в этой убогой провинции, где остается лишь убивать время — время, что умирает так быстро. Эти дни не в счет, подумала она. Они вроде бы мною и не прожиты. Двадцать четыре умножить на восемь, это будет запас в сто девяносто два часа, который следует добавить к той поре, когда времени ни на что не хватает…
— Регина, — позвала Анни, появившись на пороге номера с таинственным видом.
— Что такое?
— Я сказала им, что забыла ключ в номере, и попросила у портье специальную отмычку, — сообщила Анни. — Пойдемте со мной к йогу. Посмотрим, есть ли там продукты.
— До чего же ты любопытна! — сказала Регина.
— А вы что, уже нет? — парировала Анни.
Подойдя к окну, Регина выглянула наружу, разглядывая неподвижно лежащего человека. Ее вовсе не интересовало, ест он или нет. Тайна его взгляда — вот что ей хотелось разгадать.
— Пойдем, — настаивала Анни. — Разве вы не помните, как было забавно, когда мы обшаривали домишко в Розэ?
— Сейчас иду, — сказала Регина.
— Это номер пятьдесят два.
Регина последовала за Анни по длинному пустынному коридору.
Анни вставила ключ в замок, и дверь отворилась. Они вошли в номер: мебель в сельском стиле, стены затянуты светлым кретоном. Ставни затворены, шторы задвинуты.
— Ты уверена, что это его комната? — спросила Регина. — Не похоже, чтобы здесь кто-то жил.
— Номер пятьдесят два, точно, — заверила Анни.
Регина медленно повернулась, оглядывая комнату. Не было видно никаких следов человеческого присутствия: ни книги, ни листка бумаги, ни окурка. Анни раскрыла нормандский шкаф: там было пусто.
— Где же он хранит продукты? — растерянно спросила она.
— Может, в ванной? — предположила Регина.
Тут точно кто-то бывал. На раковине лежали бритва, кисточка для бритья, зубная щетка, мыло; бритва была обычной, мыло самое что ни на есть настоящее, это были нормальные, внушающие доверие предметы. Регина потянула дверцу шкафа. На полке было сложено белье, на плечиках висела фланелевая куртка. Она полезла в карман.
Читать дальше