Андрэ Стиль - Париж с нами

— Ну, Анри-то легко так говорить! Чем он рискует? Тыл у него обеспечен. Он всегда выйдет из положения.

Надо было видеть, как разъярился Жожо!

— Что ты мелешь? Повтори-ка! Что ты хочешь этим сказать?

А парень не мог найти никаких доказательств и только упрямо бубнил:

— А то, что нам не всё говорят. Ты знаешь не больше моего, а на самом деле…

И снисходительно добавлял:

— Ты не думай, я его не осуждаю. Каждый ловчит, как может. Мне не завидно.

А ведь тот безработный парень голосует и всегда, наверное, будет голосовать за коммунистов. Что же тогда говорят другие?..

Анри чувствует себя каким-то подавленным. Может быть, от того, что он остался один, без товарищей, а возможно, и усталость сыграла роль. Но главное, конечно, угнетает сознание, что пароход все-таки разгружается…

Со вчерашнего дня Анри все время подбадривал товарищей, и вот сейчас ему приходится иметь дело с самим собой. Напади грусть на Анри в открытую — она не могла бы им овладеть. Ведь в основном, он доволен проделанной за сегодняшнюю ночь работой, полон веры в силу партии и народа. И тоска решила подкрасться к нему окольным путем, заставив его думать об этих гнусных сплетнях. Анри вспоминает тот вечер, когда к нему пришел старик Андреани. Видно, он тоже считал, что Анри загребает кучи денег, и поэтому так был поражен бедностью, царившей в их доме…

Но надо признаться, за ту неделю, что уехал Жильбер и вся нагрузка легла на плечи Анри, он почти не искал себе работу и даже почти совсем не думал об этом.

Правда, такие бурные недели, как эта, не частое явление, даже здесь, в порту. Никогда еще не было так жарко.

Возвращался Анри вот так, под утро, обычно после поездок по деревням или ночных походов, как сегодняшний, когда нужно было расклеить плакаты и сделать надписи на стенах домов. С тех пор как они перебрались в новое здание, Анри только раз пришел домой так поздно. В то утро он нашел дом мертвым, тишина в нем царила еще большая, чем это бывало в поселке. Во всяком случае, по темному коридору Анри невольно пошел на цыпочках, ощупью, из боязни разбудить жильцов, а в поселке обычно он с удовольствием отчеканивал шаг по булыжной мостовой. Темные стены коридора здесь так же подавляли, как там водонапорная башня.

Но сегодня, подходя к зданию, Анри увидел освещенные окна. Жителей он застал в полной боевой готовности. Неплохое начало для сегодняшнего дня, подумал он. Было бы так повсюду… демонстрация удалась бы на славу!

На лестничной площадке, где собрался народ, Анри задержался ненадолго, — о таинственном происшествии с грузовиками никто ничего не мог ему рассказать.

Полетта, выбежав на минуту вместе со всеми в коридор, снова улеглась в постель. Тихонько приоткрыв дверь, Анри сразу же услышал равномерное дыхание детей. Младший, как всегда, слегка посапывал.

Крадучись, Анри прошел через кухню и просунул голову в дверь спальни. Из коридора через слуховое окно падал свет, и можно было не зажигать электричества. Как хорошо, что он зашел домой, подумал Анри, стоя в дверях спальни. Он угадывал, какое сейчас может быть выражение лица у Полетты: наверно, лежит, как всегда, закинув правую руку за голову. При мысли о теплой постели, о том, как сейчас уютно рядом с Полеттой, Анри потянуло прилечь хоть на минутку. Нет, спать ему не хотелось, но просто немножко понежиться. Кроме того, он почувствовал, что у него страшно замерзли коленки, и хотя это и покажется слишком будничным, но это тоже сыграло свою роль… Только лечь надо осторожно, чтобы не разбудить Полетту. Анри тихонько разделся в темноте, посмеиваясь при мысли, как будет поражена Полетта, когда она проснется и увидит его рядом с собой. Тихонько, как мышь, он стал забираться под одеяло, затаив дыхание и стараясь не задеть Полетту…

А Полетта и не думала спать. Полуоткрыв глаза, она наблюдала за всеми ухищрениями мужа и еле удерживалась от смеха. Но в то же время Полетта была глубоко тронута и благодарна Анри за его чуткость и внимательность по отношению к ней, особенно ценные потому, что они были проявлены без свидетелей, совершенно бескорыстно. Полетта продолжала притворяться спящей. Когда Анри лег на спину, гордый одержанной победой, и Полетта почувствовала, как он понемногу перестает сдерживать дыхание, она решила его напугать, как пугают детей.

— Буу!.. — и схватила руками за шею.

Он хотел было рассердиться… Но раздумал и предпочел поцеловать ее, прижать к себе, а потом, в наказание, занять часть нагретого места.