Андрэ Стиль - Париж с нами

Люсьен тоже понемногу пришел в себя. Все те милые слова, которые он и слушал и говорил рассеянно, все же оказали на него свое действие. Жоржетта решила этим воспользоваться:

— Может, тебе пойти?

Она вовсе не хотела, чтобы муж уходил, но понимала: останься он дома, когда такое творится, — будет мучиться. Жоржетту больше всего беспокоила не его работа, а он сам.

— Все равно, теперь поздно, уже половина первого, — огорченно ответил Люсьен. И добавил: — Они все разошлись.

Вернулась домой Жанна Гиттон, так ничего и не разузнав о муже. Люсьен и Жоржетта легли, но не могли уснуть. Он повернулся к стене, притворившись, что хочет спать. Жоржетта все же заговорила с ним, шепотом, боясь разбудить детей. Все спали в одной комнате, и только Жинетте было решено на ночь ставить кроватку в кухне.

— Знаешь, Люсьен, может, у них были какие-нибудь свои соображения. Ведь, судя по всему, они люди хорошие. Посмотри, как Жинетту приодели — все новенькое… Дело не в вещах, а просто поступок сам по себе… Может, они не думали, что это нас так огорчит…

Люсьен ничего не ответил. Жоржетта только почувствовала, как он пожал плечами.

— Знаешь, Люсьен, волосы быстро отрастут.

— Дело не в этом, Жоржетта.

Люсьен говорил правду. Дело ведь не только в том, что ему жаль этих мягких, золотистых волос…

— Люсьен?.. Ты спишь?

— Ведь ты же знаешь, что нет.

— Почему ты не пошел? Что ты теперь скажешь товарищам?

— Ты же меня знаешь, вспылил, вот и все. Но все-таки я скажу коммунистам все, что я об этом думаю. Доверили-то девочку мы им.

У Папильонов было тихо — видимо, Фернанда легла. А у Франсины кто-то продолжал ходить взад и вперед по комнате. Наверное, Мари, а может быть, Жак, скорее он — шаги тяжелые… Каждые пятнадцать минут доносился звон часов откуда-то с конца коридора, вероятно от Альфонса.

Было часа три утра, когда Люсьен спросил:

— Жоржетта, ты ничего не слышишь?.. Грузовики перестали проезжать. Я уже давно прислушиваюсь, это точно!

Люсьен встал, натянул брюки, подошел к окну и остановился.

— Накинь что-нибудь. Такая ясная луна — наверняка мороз. — Жоржетта тоже встала, набросила на плечи мужу куртку, потом оделась сама.

— В самом деле, не слышно грузовиков. Что же произошло?

— Может, они все уже перевезли?

— Что ты! А если так, то у них было гораздо меньше горючего, чем говорили.

— Может, это твои товарищи что-нибудь сделали?

— А что они могли сделать? Так просто все не получается. Разве что какой-нибудь псих натворил глупостей… Да все равно, мы бы услышали…

— Тише! Смотри, Жинетта уже проснулась.

— До чего же глупо, что нельзя узнать, что там происходит. Только бы за этим не крылось еще что-нибудь…

— Помолчи… Ты ничего не слышишь?

Оба прислушались.

— Как будто стучатся?

— Да, стучат.

Это была Мари. В коридоре хлопали двери.

— Вы заметили? Грузовики…

На лестничной площадке собрался народ. В основном женщины, но среди них и Альфонс, и Жожо, и Жежен, и Жак…

Все стоят около большого окна, откуда днем далеко видна дорога, идущая в порт. Сейчас, несмотря на яркую луну, которая, казалось, решила посветить как следует в эту последнюю ночь года, ничего нельзя различить.

Жежен хотел было выйти на улицу, пройти, как бы прогуливаясь, выяснить в чем дело. Я, мол, старик, притворюсь дурачком, они ничего не посмеют мне сделать. Но его отговорили. Здание стоит у самого американского склада, и они не будут разбирать, кто он — старик или молодой, — просто пристрелят на месте. Ничего не поделаешь, так в неведении и придется пробыть до утра.

Утром первым вернулся в дом старик Дюпюи и привел с собой Сегаля.

Они знали только то, что у въезда в разрушенную деревню, в том месте, где сужается дорога, несколько грузовиков врезались друг в друга. Как это произошло? Говорят, у одного грузовика заглох мотор и он остановился на левой стороне дороги. Следовавшая за ним машина хотела во что бы то ни стало объехать его, наскочила на столб и отлетела от него на первый грузовик. Третий, ехавший сзади, не успел затормозить — вот вам и затор.

Удачнее и нарочно не придумаешь… Может быть, это и не случайно, у руля ведь сидели французские солдатики…

— А вдруг это наши знакомые, — высказала предположение Леона Бувар.

Грузовики попытались все же проехать полем. Но земля на вчерашнем солнышке оттаяла, и ночь тоже была удивительно теплая. Первая же машина завязла в грязи по брюхо. Она даже не смогла выбраться обратно, на дорогу и до сих пор там торчит. Итак — четыре грузовика! Картина недурная, что и говорить…