Александр Ванярх - Иван

— Товарищ майор, вам что, плохо? — с тревогой в голосе сказал Иван, увидев, как офицер побледнел.

— Нет, нет, это я свое вспомнил… Знаешь что, — вдруг перешел майор на ты, — дай мне, пожалуйста адрес твоего отца, а пока давай запишем показания.

И Иван, продиктовав адрес родителей, стал рассказывать. Яков Иванович записал, не перебивая, и только когда сержант замолчал, спросил:

— А ты видел, когда подбежал к тумбочке, что возле нее лежал дневальный?

— Вы знаете, не видел, а вот когда я очнулся, сразу же увидел Петрова — он лежал одетым в шинели и валенках, остальные были все раздетые, я сразу догадался, что он дневальный. Я попробовал встать, но опять потерял сознание. — Сержант стал возбуждаться и Яков Иванович прекратил дознание, сказав:

— Хорошо, хорошо, только ты не волнуйся, все наладится, я еще к тебе зайду, — и он, поднявшись во весь свой огромный рост, пригнувшись, вышел из изолятора.

А Иван так и остался в этом тесном кунге, вдвоем с таким же, как он, парнем, чудом избежавший смерти в этом суровом и богом забытом краю.

На станцию стали поступать телеграммы почти с одинаковым текстом: «Родители такого-то, такого-то прибыли в Магадан, ждем рейса». Офицеры стали думать, где разместить всех, а набиралось их, родственников погибших, около сорока человек. Это и жилье, и питание, да плюс к тому из Магадана ждет вылета спецрейсом взвод МВД и спецохраны, следователи и прокурор.

Решили в общежитии переселить офицеров и сверхсрочников в одну комнату, а все остальные приготовили для приезжих. К вечеру этого же дня умер еще один солдат, а поздней ночью — второй. Таким образом на станции находилось уже тринадцать трупов, помещенных в промерзшем кунге, и два преступника, сидевших в теплом коридоре бани. Вот в такой обстановке и несли службу офицеры и солдаты этой затерявшейся в бескрайних просторах тундры тропосферной радиорелейной станции. А среди них — офицер и сержант, носившие одну и ту же фамилию, так до конца и не разобравшиеся, кто же они друг другу — просто однофамильцы или близкие родственники?

А дни шли. Первым на станцию прилетел вертолет МИ-8 со взводом МВД, прокурором и следователем. Яков Иванович облегченно вздохнул. За каких-то двадцать минут передал преступников, потом следователю — листы опросов свидетелей и уже через два часа стоял в комнате, где расположился прокурор.

— Может, теперь я к себе на станцию могу улететь? — спросил он.

— Нашу работу вы сделали, претензий нет, доложите своему начальнику и… в путь.

Но начальство решило по-другому, назначив временно командиром станции вместо погибшего майора Сердюченко. Яков Иванович позвонил домой. Жена, конечно, повозмущалась, но потом смирилась.

— Ты знаешь, Надюша, мне кажется, я напал на след моего старшего брата, но это пока только предположение. — И он рассказал о сержанте.

— Господи, его же могли тоже убить! — простонала жена. — Ты хоть успокой, обогрей его.

— Да, да, тут всех обогревать надо, они всю свою жизнь отходить от этого будут.

Жизнь на станции продолжалась. Позвонили из Магадана: вылетел спецрейс «Ми-6» с родственниками и цинковыми гробами на борту. Николай Иванович Киричек предложил собрать всех в техздании. Собрались быстро. Обстановка всех угнетала, но люди выглядели уравновешенными.

— Товарищи, — сказал майор, — так сложилось, что мы с вами оказались в центре человеческой трагедии, разыгравшейся на нашей станции. Через несколько часов прилетит вертолет с родственниками, я вас очень прошу понять самим и разъяснить другим всю трагичность этого момента. Представьте, что это наши с вами отцы и матери, братья и сестры, бабушки и дедушки оказались в такой ситуации. Тут будет и зло, и жалость, и ненависть, и презрение, но в любой обстановке будем внимательными и чуткими, на зло и раздражение будем отвечать добром, вниманием и отзывчивостью.

После этого короткого обращения Яков Иванович и капитан Киричек обошли все точки дежурств, где несли службу в данный момент солдаты и сержанты. На кухне был заказан обед уже и для тех, кто прибудет.

А полярная ночь продолжалась, только изредка забелеет восток — и опять темнота. Но когда в небе над станцией заревели мощные двигатели «Ми-6», все вздрогнули. Площадка была обозначена, и все же пилоты, словно выбирая место, медленно провели свой огромный корабль над всеми постройками станции и только потом пошли на снижение. Несколько минут машина стояла неподвижно уже на земле, прежде чем открылся громадный задний люк и люди по одному и группами, поддерживая друг друга, стали выходить из вертолета в почти не освещённую темноту.