Александр Ванярх - Иван

Наконец, из-за холмов вынырнул, скрытый почти полностью от человеческих глаз огромными плодовыми деревьями, городок. Только двух и трехэтажные здания возвышались над этой пышной зеленой растительностью, особенное место среди которой занимали великаны грецкие орехи и множество акаций.

«Уазик», плавно покачиваясь, пересек по камням мелководную речушку Чурук-Су и выехал на почти безлюдные улицы городка. Дом, в котором жил Иван, так до сих пор и возвышался огромным серым камнем, отличаясь неухоженностью. Правда, Иван успел перекрыть крышу, поправить забор — да и только. Подъехали почти бесшумно. Во дворе стояла «тойота» с прицепом, людей не было видно. Николай с Женей вошли во двор, поднялись на веранду, и в это время дверь из дома открылась. На пороге появился Иван.

— Ого, кого я вижу! — сказал он, поздоровавшись сначала с Николаем, потом с Женей. — Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего, — ответил водитель, а Николай добавил:

— Там в машине капитан Листьев, наш особист: он хочет видеть тебя и твоего отца.

У Ивана похолодело внутри. «Неужели как-то узнали про золото?» — пронеслась мысль, но он тут, же отогнал ее.

— А чего он хочет?

— Я толком не знаю, но его послал полковник Попов.

— Ладно, сейчас, — и Иван вместе с Николаем скрылись за дверью.

А через несколько минут Иван уже с Виктором Ивановичем подошли к «уазику». Капитан показал фотографию и спросил:

— Кто это?

Иван безразлично скользнул по фото, а Виктор ответил сразу:

— Это майор Денисов. Почему он тут подполковник — не знаю.

— А вы уверены, что это Денисов Валентин Григорьевич, которого пять лет назад судили у вас в Сибири? — допытывался капитан.

— Да, это он, — утвердительно кивнул Виктор.

— Кто это, кроме вас, может подтвердить?

— Тут никто, а в Сибири — весь район.

— Скоро приедет дочь Николая Николаевича, она тоже жила в Чулымском районе и наверняка знала Денисова, — сказал Иван.

— Точно, она работала на районной почте — подтвердил Виктор.

— Хорошо, — кивнул капитан, — поехали, Женя. Полковник, небось, заждался.

«Уазик» развернулся, покачиваясь, и умчал в горы.

— Вот дела! — проговорил Виктор. — Все начинается сызнова, жаль только, японцев нет.

— Я бы очень хотел их видеть, — размечтался Иван, — особенно Тики. «Аха» — говорила она, помнишь?

— Да, забавная малышка! Так они, разговаривая, и поднялись на веранду.

— Что это они в доме попрятались? Вроде бы до холодов далеко, правда, тут и в январе может быть плюс двадцать… Есть тут кто-нибудь? — позвал Иван.

Первой вышла Рита Ивановна. Иван представил ее Виктору, потом Оксану и Николая, сказав: «Это наши молодожены». Рита долго смотрела на Виктора, словно хотела вспомнить, кого он ей напоминает. Сели за стол. Иван на правах хозяина стал разливать женщинам вино, мужчинам — водку. Зашумел автомобильный двигатель, и у дома остановилась «Волга». Скрипнула калитка и во дворе послышался голос Николая Николаевича:

— Я вижу — у нас гости, притом на иномарке — вот это машина!

— Вот идет человек, который и выполнит роль истинного хозяина.

На веранду поднялись Николай Николаевич и Никита Игнатьевич с полным ведром рыбы. Познакомились, сели за стол.

— Дядя Коля, сегодня пятнадцать дней, как умерла моя приемная мама, скажите слово, — шепнул Иван севшему рядом Николаю Николаевичу.

— Хорошо, попробую.

Когда все угомонились, Иван сказал:

— Наконец, мы собрались все вместе. Старший из нас — Николай Николаевич, его и послушаем.

Дядя Коля встал, поправил старенький пиджак.

— Спасибо за честь. Все мы тут временные на этой грешной земле. Вот и Анастасия Макаровна умчалась в поднебесную даль, ибо прошло почти пятнадцать дней со дня ее смерти. И собрались мы тут для того, чтобы помянуть, и да простит ее Господь и примет в свое царствие Божье.

Молча, выпили и так же молча стали закусывать. И снова Рита Ивановна долго и пристально смотрела на Виктора. «Боже, кого же он мне напоминает?» — почти вслух простонала она.

— Мама, ты, что там шепчешь? — спросила Оксана.

— Да вот никак не могу вспомнить, кого мне напоминает Виктор Иванович!

— Кого же он может тебе напоминать, если ты его никогда не видела?

— Может и так… но все-таки…

Встал Виктор.

— Я никогда не произносил тостов, а сейчас предлагаю помянуть всех тех, кто уже покинул эту землю, каждый подумает и вспомнит, и пусть им пухом земля будет!..

Далеко за полночь горел свет во всех окнах в большом сером угловом доме по улице Октябрьской.