Ричард Райт - Сын Америки

Дым теперь вырывался из топки и стлался по всей котельной густыми серыми волнами. Биггер отступил назад, но успел набрать полные легкие дыма. Он согнулся, мучительно кашляя. Он услышал, как закашлялись остальные. Что-нибудь надо было сделать, и немедля. Протянув вперед руки, он ощупью разыскал ручку и отворил нижнюю дверцу. Густой едкий дым повалил оттуда. А, черт!

– Что ты там такое наделал? – крикнул один из репортеров.

– Нужно выгрести золу, Биггер, воздух не проходит. – Это был голос Бриттена.

– Да, сэр, – пробормотал Биггер.

Он ничего, перед собой не видел. Он стоял неподвижно, плотно сжав слезящиеся веки, и тяжело дышал, силясь выдохнуть дым. Он сжимал лопату, ему хотелось куда-нибудь кинуться, что-нибудь сделать, но он не знал, что.

– Эй ты! Что же не выгребаешь золу!

– Он хочет, чтоб мы тут все задохнулись!

– Я выгребаю, – пробормотал Биггер, не двигаясь с места.

Он услышал, как на цементный пол со звоном упала чашка и вслед за тем кто-то выругался.

– Что за дьявол! Ничего не вижу, дым глаза ест!

Биггер услышал, что кто-то подошел к нему; кто-то дергал за лопату. Он вцепился в нее что было мочи, с таким отчаянием, как будто, упустив ее из рук, он предал бы свою тайну, свою жизнь.

– Слушай, ты. Дай мне лопату! Я тебе помочь хочу… – кашлял человек, стоявший рядом.

– Нет, сэр. Я сам все сделаю, – сказал Биггер.

– Да пусти же, черт тебя возьми!

Его пальцы разжались.

– Да, сэр, – прошептал он, не зная, что еще можно сказать.

Он услышал, как репортер с шумом ковыряет лопатой в зольнике. Он снова закашлялся и отступил на шаг, глаза жгло, как будто огонь проник под веки. Позади он тоже слышал кашель. Он приоткрыл глаза, стараясь рассмотреть, что делается вокруг. Ему казалось, что над самой его головой подвешено что-то огромное, тяжелое, что вот-вот свалится и задавит его. Несмотря на дым и боль в глазах и кашель, сотрясающий грудь, он весь был натянут как струна. Ему хотелось напасть на репортера, вырвать лопату, ударить его по голове и броситься вон из котельной. Но он стоял как вкопанный, прислушиваясь к гулу голосов и стуку лопаты о железо. Он знал, что репортер яростно ворошит золу в зольнике, стараясь расчистить дорогу, чтобы воздух мог пройти через решетки, трубы, дымоход и вырваться на волю, в ночь.

– Откройте дверь во двор! Дышать нечем!

Зашаркали подошвы по полу. Морозный ночной ветер охватил Биггера, и он почувствовал, что весь взмок от пота. Каким-то образом что-то сорвалось, и теперь все совершалось помимо его воли. Растерянный и оглушенный, он ждал, что принесет ему новая волна событий. Дым тянулся мимо него к открытой двери. Воздух в комнате очищался: осталось только редкое сероватое облако. Он услышал ворчание репортера и увидел, что тот стоит нагнувшись и продолжает раскапывать золу. Он хотел подойти и попросить у него лопату, хотел сказать, что сам теперь все сделает. Но он не двигался с места. Он чувствовал, что выпустил все из рук и теперь уже не может изменить этого. Вдруг он услышал шум тяги, тихий посвист на этот раз перешел постепенно в гул и потом в рев. Доступ воздуху был открыт.

– Что ж ты, приятель, за своим делом не смотришь? – прохрипел репортер. – Тут золы была целая гора.

– Да, сэр, – шепотом ответил Биггер.

В трубе теперь оглушительно ревело: проход был совершенно чист.

– Эй, малый, закрой дверь! Холод собачий! – крикнул один из репортеров.

Он хотел подойти к двери и выйти и затворить ее за собой. Но он не трогался с места. Репортер сам закрыл дверь, и Биггер почувствовал, как холодный воздух отпустил его влажное тело. Он оглянулся: репортеры с покрасневшими глазами стояли вокруг столика и допивали кофе.

– Что с тобой, приятель? – спросил один.

– Ничего, – ответил Биггер.

Человек с лопатой все еще стоял у котла и всматривался в кучу золы, лежавшей на полу. Чего это он, удивился Биггер. Репортер нагнулся и ткнул в кучу лопатой. Что он там увидел? Судорога прошла по телу Биггера. Он хотел скорее броситься к этому человеку, узнать, на что он смотрит; ему вдруг представилось, что это голова Мэри, окровавленная и не тронутая огнем, лежит там перед ним. Репортер выпрямился, но сейчас же опять нагнулся, как будто не решался поверить своим глазам. Биггер подался вперед; легкие его не пропускали воздуха ни внутрь, ни наружу, он сам стал словно огромный котел, лишенный тяги; а страх, который шевелился у него внутри, распирал, душил его, был точно те клубы дыма, которые вырывались из топки.