Ба Цзинь - Осень

— Хорошо. — Затем обратился к Цзюе-синю:

— Цзюе-синь, отведи его, пожалуйста, в классную комнату. Передай привет учителю Луну и скажи, что я прошу его как следует следить за Цзюе-ином и не позволять ему без дела выходить из классной комнаты. Если же Цзюе-ин не будет слушаться, пусть он бьет его. Через два дня я острогаю толстую палку и пришлю ему. — Сначала он говорил медленно, потом остановился, Цзюе-синь подумал было, что дядя кончил, но тот продолжал:

— Сегодня Цзюе-ина не выпускать из классной. Впредь он будет там есть с учителем.

— Хорошо, хорошо, — почтительно поддакивал Цзюе-синь. Он долго стоял не двигаясь и, услышав это распоряжение дяди, обрадовался, так как получил возможность вырваться из этой тягостной атмосферы. Он поспешно потащил Цзюе-ина за руку.

Цзюе-ин прекрасно слышал, что сказал отец, но он нисколько не боялся учителя Луна и поэтому обрадовался приказанию отца, так как на этом кончались все его сегодняшние беды. Не дожидаясь, чтобы Цзюе-синь тащил его силой, он поднялся с пола и, ни на кого не глядя, опустив голову, поплелся за Цзюе-синем. Цуй-хуань пошла относить палку. В комнате остались только супруги.

Госпожа Чжан сидела на валике дивана, слегка касаясь рукой плеча Кэ-мина. Кэ-мин по-прежнему сидел, прислонившись к спинке. После долгого молчания госпожа Чжан мягко сказала:

— Ты пошел бы полежал немного.

— Я не хочу спать, — пробормотал Кэ-мин и посмотрел на жену. Лицо его вдруг стало ласковым, таким она никогда раньше не видела его. Он взял ее за руку и попросил: — Не уходи, побудь немного со мной.

Госпожа Чжан смутилась, слегка покраснела и тихо ответила:

— Пусти, могут увидеть.

Кэ-мин будто не слышал и, не выпуская ее руки, повторил:

— Я хочу, чтобы ты была со мной, мне очень грустно.

— Я побуду с тобой, только отпусти руку, — уговаривала госпожа Чжан мужа тоном, каким уговаривают детей. Ей казалось, что сама она помолодела. Раньше она боялась его, сейчас жалела.

— Из Цзюе-ина вряд ли что выйдет. За Цзюе-цюнем тоже надо хорошенько присматривать. По-моему, из этих детей не будет проку. Право, что ни поколение, то хуже, — говорил Кэ-мин как бы самому себе. Мысли его все чаще возвращались к случившемуся. В голосе звучала глубокая тоска.

— Кэ-мин, ты все еще думаешь об этом? Цзюе-цюнь ведь не твой сын. Лишние думы, лишние хлопоты. Ты должен меньше сердиться и больше отдыхать, это будет самое лучшее, — заботливо советовала госпожа Чжан.

— Вы, женщины, не разбираетесь в семейных делах. Хотя Цзюе-цюнь и не мой сын, но он все-таки из младшего поколения Гао. Пока я жив, я не могу допустить упадка нашей семьи, — возразил Кэ-мин.

— Ты принимаешь все так близко к сердцу. Ведь ты не один в семье Гао. Кэ-дин продал землю, ты сердишься, Кэ-ань связался с артистами — ты тоже сердишься, племянники плохо себя ведут — ты опять волнуешься. Разве можешь ты один со всеми справиться? Отец умер, а тебя они не уважают, — искренне убеждала мужа госпожа Чжан.

Кэ-мин горестно покачал головой:

— Именно потому, что отца нет, я, как старший, должен управлять всем.

Он отпустил ее руку, она тотчас же ее убрала;

— В сущности, я вмешиваюсь в их дела только ради них, а не ради себя. Я не понимаю, почему они ненавидят меня. — Он задумался, а затем сказал убежденно: — Я уверен, что поступаю правильно. Человек я порядочный. Никогда нигде не скандалил.

Госпожа Чжан беспокоилась о его здоровье. Слегка коснувшись его руки, она перебила:

— Кэ-мин, хватит рассуждать, пойди отдохни немного, а то, хочешь, распоряжусь, чтобы на стол подавали, — Она недоумевала, почему он, изменив своей привычке, так долго с ней разговаривает.

— Я не хочу спать, есть тоже не хочется, — устало сказал Кэ-мин.

— Кэ-мин, что с тобой сегодня? — встревоженно спросила госпожа Чжан, ей показалось, что он заболел, она рукой потрогала его лоб, но лоб был не очень горячий, и это успокоило ее. Она хотела убрать руку, но он взял ее и поднес к груди. Она спокойно позволила ему это.

— Женушка! — нежно позвал он.

Она с улыбкой откликнулась:

— Да?

— Мы живем с тобой девятнадцать лет, ты должна лучше других понимать меня. Скажи, порядочный ли я человек, поступал ли я несправедливо? — Кэ-мин жадно смотрел ей в лицо, ожидая ответа.

— Я понимаю, понимаю тебя. Ты порядочный человек, ты никогда не поступал несправедливо, — убежденно сказала госпожа Чжан; она хотела сейчас успокоить его, облегчить его страдания; она забыла о том, какое горе он причинил ей, — из-за него ушла из дома Шу-ин. Он до сих пор не простил дочь.