Ба Цзинь - Осень

Шу-хуа кончила говорить. Кэ-мин не сразу стал ругать Цзюе-ина, он задыхался, глаза его готовы были выскочить из орбит, лицо посинело. Цзюе-ин дрожал от страха. Он не знал, что станет делать отец, но понимал, что его ждет что-то страшное. В этот момент он утратил весь свой ум и всю хитрость. Он в растерянности стоял перед отцом и мелко-мелко дрожал. Цзюе-цюнь стоял в сторонке — куда девались его озорство и живость?

Все в комнате, за исключением госпожи Шэнь (которая втайне наслаждалась горем и гневом Кэ-мина) и Чунь-лань, в тяжелом раздумье ожидали, когда заговорит Кэ-мин. Шу-хуа обуревали сложные и противоречивые чувства: она испытывала чувство удовлетворенной мести при виде горя Кэ-мина (она особенно ненавидела его из-за своей двоюродной сестры Шу-ин) и в то же время, видя беспомощное положение своего еще не старого, но уже одряхлевшего дяди, почувствовала к нему жалость.

— Кэ-мин, как ты себя чувствуешь? — тревожно спросила госпожа Чжан, напуганная его видом.

— Я убью его, — скрежеща зубами, как бы про себя пробормотал Кэ-мин. Он поднял голову, огляделся кругом и, заметив Цуй-хуань, строго приказал ей: — Принеси-ка мне палку.

Цуй-хуань покорно кивнула, но не двинулась с места. Она глядела на госпожу Чжан, не зная, как быть. Кэ-мин, видя, что она не уходит, еще строже сказал:

— Ты почему не идешь? Быстрей неси.

Цуй-хуань не посмела больше медлить и покорно вышла.

— Довел меня до белого каления, — разговаривая как бы с самим собой, сказал он. Тяжело вздыхая, он сверлил стоявшего перед ним сына гневным взглядом. Вид съежившегося и дрожащего от страха Цзюе-ина еще больше разъярил его, и он стал браниться еще сильнее: — Скотина ты этакая! Я думал, что ты прилежно занимаешься в кабинете, а ты бросил учебу и помчался творить такие гнусные дела. Ты не слушаешься! Вырос балбесом! Не желаешь учиться! Чего же ты хочешь? Безобразничать? Твое поведение приводит меня в ярость! Я забью тебя до смерти! Я убью тебя, никчемная тварь, — все больше и больше кипятился Кэ-мин, пока, наконец, не почувствовал, что голова его готова лопнуть от напряжения. В это мгновенье он увидел Цуй-хуань с палкой в руке. С криком: «Никчемная тварь», он вскочил и протянул руку за палкой: — Дай сюда!

Цзюе-ин грохнулся на колени перед отцом и со слезами стал умолять:

— Папа, не бей меня, я больше не буду.

— Пустой ты человек, его еще не тронули, а он уже заревел, — презрительно сказал Кэ-мин. Он взял палку и ударил Цзюе-ина. Цзюе-ин быстро отвел голову в сторону, и удар пришелся по руке. Он завизжал, как свинья под ножом, но Кэ-мин не только не остановился, но продолжал бить его с еще большей силой. Госпожа Чжан заволновалась, она опасалась за здоровье Кэ-мина, и ей совсем не нравилось, что госпожа Шэнь подливает масла в огонь. У нее ныло сердце, когда она видела, как Кэ-мин наносит сыну удар за ударом, но она не смела препятствовать ему. От самодовольного вида госпожи Шэнь ей стало еще больше не по себе:

— Шэнь, иди, пожалуйста. Ты же видишь, что Кэ-мин бьет Цзюе-ина. После этой взбучки он не посмеет больше так делать, можешь быть спокойна. Ты так долго сидишь, наверное устала?

Госпожа Шэнь подумала и с притворной улыбкой ответила:

— Хорошо, сестра, извини, что целое утро беспокою вас, но Цзюе-ин слишком уж безобразничал, может быть ему на пользу пойдет, но, по-моему, за ним и в дальнейшем нужно хорошенько смотреть. Если вовремя не обратить внимание, то потом будет поздно, получится так, как с Шу-ин в прошлом году.

Кэ-мин перестал бить сына и вне себя от гнева взглянул на госпожу Шэнь. Напоминание о Шу-ин больно задело его. Он готов был уже разразиться руганью, но сдержался, и слова застыли на его губах. Кэ-мину казалось, что несколько игл сразу вонзились в его сердце. Стиснув зубы, он превозмог боль и со стоном опрокинулся на спинку дивана.

— Спасибо тебе за добрый совет, но дом у нас такой большой, дети целый день взад-вперед носятся, так что где и не досмотришь. Приходится тебя просить присматривать за ним, — с притворным смирением промолвила госпожа Чжан, с ненавистью глядя на невестку.

— Гм! У него такой характер, где уж мне справиться с ним. Если он не будет приходить ко мне и устраивать скандалы в моей комнате, то и это для меня большое счастье, — иронически улыбнулась госпожа Шэнь.

После этого улыбка сошла у ней с лица; она встала:

— Пойдем, Чунь-лань.

Госпожа Чжан язвительно бросила ей вслед:

— А разве ты не пойдешь к госпоже Ван, невестка?