Ба Цзинь - Осень

Слегка пристыженный, Чжоу Бо-тао еле заметно покраснел, но от прямого ответа увильнул:

— Если бы ты знал, сколько мне приходилось уступать ей. Вот возьми жену Мэя: девушка из знатной семьи, образованная, воспитанная, вышла замуж за эту бестолочь, Мэя. Одно это уже унизило ее. А тут еще мать по любому поводу может обругать человека. Ну, сегодня я не вытерпел, сказал ей два-три слова, а она — на дыбы. Скажи, что я могу с ней поделать?

У Цзюе-синя заколотилось сердце; слова дяди не доходили до него. Услышав замечание по адресу Мэя, он украдкой взглянул на брата. Вид у Мэя был жалкий: с опущенной головой, не смея ни на кого поднять глаз, он весь дрожал мелкой дрожью и, казалось, еле стоял на ногах. Цзюе-синь решил больше не затрагивать вопроса о семейных распрях. Совершенно другим тоном, — так, как обычно сообщают о какой-нибудь серьезной новости, ничего не скрывая, он выложил Чжоу Бо-тао все, что ему было известно о кровохаркании и других признаках болезни Мэя, и по-настоящему упрашивал Чжоу Бо-тао отправить Мэя на лечение в больницу.

— По-моему, твои волнения преждевременны, Цзюе-синь, — недоверчиво покачал головой Чжоу Бо-тао. — Это все выдумки иностранцев, что, дескать, чахотку лечить трудно. Я европейской медицине не верю. Ничего серьезного, мне кажется, у Мэя нет. Ну, покашлял кровью раз-другой. Велика беда! У меня в молодости это тоже было. Просто он недавно женился, немного невоздержан был с женой, вот и ослаб. Заставлю его побольше заниматься да умерить внимание к жене — все как рукой снимет. — Он строго взглянул на сына: — Слышал, Мэй? Начиная с завтрашнего дня, каждый вечер приходи ко мне в кабинет слушать толкование «Ли Цзи». Хорошо еще, что жена твоя в старой филологии разбирается, она будет повторять с тобой.

Растерянный и перепуганный, Мэй поднял голову и, не зная, что ответить, молча смотрел на отца непонимающим взглядом.

— Понял? — голосом, в котором не слышалось уже никакой теплоты, прикрикнул Чжоу Бо-тао, начавший выходить из себя при виде застывшего сына.

— Да, да, понял, — в страхе забормотал Мэй и закашлялся.

— Иди к себе, — брезгливо махнул рукой Чжоу Бо-тао. — Каждый раз, как ты у меня, так или вид у тебя противный, или какие-то непотребные звуки издаешь. Никакого такта у тебя нет, видно, уж не переделать.

Мэй машинально поддакивал отцу. Он украдкой бросил умоляющий взгляд на Цзюе-синя, затем, потеряв всякую надежду, медленно побрел из комнаты.

Жалость и беспокойство вывели Цзюе-синя из состояния апатии. Собравшись с духом, он обратился к Чжоу Бо-тао:

— В ваших словах, дядя, есть, конечно, доля истины, но мне все же кажется, что здоровье Мэя очень плохо. Да еще эти симптомы болезни! Самое лучшее было бы все-таки пригласить к нему врача. Не хотите европейского — так пригласите какого-нибудь известного китайского врача. Сейчас болезнь еще можно вылечить, а задержимся — может плохо кончиться.

Чжоу Бо-тао рассмеялся коротким, презрительным смехом и, поглаживая свисающие кончики усов, упрямо возразил:

— Слишком ты горяч, Цзюе-синь. Неужели я не разбираюсь, что происходит с Мэем? Надеюсь, ты не забыл изречение древних: «Никто не знает сына лучше, чем отец»? А я отец Мэю. Так разве я могу не заботиться о здоровье сына и запустить его болезнь? Его недуг я очень хорошо знаю. Ведь это, по сути дела, и не болезнь. У молодежи это часто бывает. И без лекарств пройдет. — И, видимо желая закончить разговор, сказал: — Давай не будем больше говорить о Мэе. Скажи лучше, в последнее время не было чего-нибудь новенького? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Хой уже похоронили. Я же говорил, что Го-гуан сделает все как следует. Он знает, что делать и как. А теперь каково? Сколько раз твоя тетка шумела из-за этого, и мне было просто неудобно перед зятем. Мне даже сейчас неловко с ним встречаться.

Цзюе-синь машинально соглашался: чувства его были уже не здесь. Цзюе-минь, потеряв всю свою выдержку, усмехнулся, будучи не в силах слушать эти разглагольствования дальше. Он поднялся и, желая поддеть дядю, сказал, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо Чжоу Бо-тао:

— Только мне кажется, что если бы с Го-гуаном не ссорились, то гроб Хой и по сей день валялся бы в кумирне. Вы сказали, дядя, что «никто не знает сына лучше, чем отец». Так что, пожалуй, вы все-таки не лучше всех знаете Го-гуана.

Из дома Чжоу братья отправились к тете Чжан. Когда, выйдя из своих носилок, они зашли в главную гостиную, там было, как никогда, тихо. Не найдя обычно сидевшего здесь слугу Чжан-шэна, они прошли в восточный дворик.