Ба Цзинь - Осень

Вбежала перепуганная Ци-ся и с жалобным криком: «Цянь-эр!» — бросилась к топчану. Закрыв лицо руками, она рыдала так жалобно, что Цуй-хуань опять не удержалась от слез.

Первой перестала плакать Цуй-хуань и принялась успокаивать Ци-ся. Наконец, Ци-ся умолкла и стала вытирать глаза. В этот момент Цуй-хуань вдруг что-то вспомнила.

— Ци-ся, — обратилась она к подруге, — беги скорее к молодому барину и спроси, что делать. Нужно побыстрее переодеть Цянь-эр.

Ци-ся согласилась и, перебросившись еще несколькими словами с Цуй-хуань, собралась уже идти, но в комнате вдруг появилась рассерженная тетушка Тан. Покачиваясь своим грузным телом, она что-то недовольно бормотала.

— Ну что, тетушка Тан, видела госпожу Ван? Что она сказала? — спросила Цуй-хуань.

— А, лучше не говори! Мне так влетело, что еле дорогу домой нашла, — раздраженно ответила старая служанка. — Тьфу! — смачно сплюнула она. — И как у нее язык поворачивается! Повезло в жизни, вот и выбралась в барыни. Чего она кричит на меня, как на свою прислугу? Я ей передала только. Что же здесь плохого? Цянь-эр ваша служанка, столько лет служила вам, с утра до вечера моталась, чего только не делала! Только что не кормила тебя! — изливала она свой гнев. — Подумаешь, вылезла в барыни. Посмотрим, как твои дети побираться будут! Мне же еще хоронить тебя придется…

Цуй-хуань, которой уже надоел этот поток проклятий, перебила ее:

— Что же она все-таки приказала?

— Что приказала? — презрительно переспросила тетушка Тан, присаживаясь и кладя руку на стол. — А вот что… — И, подделываясь под тон госпожи Ван, небрежно бросила: «Стоит ли поднимать такой шум, если умерла служанка? Позови человек двух из прислуги, заверните ее в циновки и унесите. Отнесите на кладбище для бедняков и закопайте. Вот и все». — Тон ее снова изменился: — Накинулась на меня за то, что разбудила ее. Я что-то еще сказала, а она и давай меня честить. И муженек ее тоже за меня взялся — в мать да в перемать. На какие пакости только господа не способны! Что я не знаю всех их мерзостей, что ли!

— Ну и бессердечна же госпожа Ван: даже на гробе сэкономить хочет! Цянь-эр, видно, слепая была, когда к ней поступала! — процедила Ци-ся.

— Отправляйся скорей к молодому барину, Ци-ся. Он человек добрый, что-нибудь придумает, — поторопила ее Цуй-хуань. Теперь она верила только этому человеку, надеялась только на него.

— Иду, иду, — пробормотала Ци-ся и, повернувшись, направилась к выходу.

— Если он еще не встал, смотри не буди его, — бросила ей вдогонку Цуй-хуань, чувствуя, как от этих слов лицо ее покрывается румянцем.

Через некоторое время Ци-ся вернулась вместе с Цзюе-синем и Шу-хуа. Увидев Цзюе-синя, Цуй-хуань покраснела и не могла ничего произнести, кроме: «Здравствуйте, барин, здравствуйте, барышня». Но так как она стояла, низко опустив голову, то Цзюе-синь не обратил на это внимания, полагая, что Цуй-хуань убита горем.

Цзюе-синь, уже знавший от Ци-ся о распоряжении, данном госпожой Ван тетушке Тан, с состраданием взглянул несколько раз на мертвую Цянь-эр, лежавшую на своем топчане, и решился:

— Я пошлю кого-нибудь купить ей гроб — на это не нужно много денег. Если тетя Ван не захочет дать денег, я куплю на свои. Цуй-хуань, — обратился он к девушке, — вы с Ци-ся переоденьте Цянь-эр в хорошее платье. Когда принесут гроб, пусть уложат ее и вынесут через задние ворота. — Цуй-хуань подняла голову и еле слышно ответила. Румянец ее уже почти пропал, и когда она, не зная, плакать ей или улыбаться, взглянула на Цзюе-синя, глаза ее заблестели.

Заметив тетушку Тан, Цзюе-синь обратился к ней:

— Тетушка Тан, когда тело унесут, вымойте здесь как следует. Не забудьте, что жить здесь можно только тогда, когда все будет хорошо вымыто. — Та учтиво кивнула в знак согласия.

Ци-ся, разбиравшая в это время сундучок Цянь-эр, позвала Цзюе-синя:

— Барин, у Цянь-эр совсем нечего одеть. Тут только один новый полотняный халат.

Цзюе-синь нахмурился.

— Придется сделать поскромнее. Сменим что-нибудь из одежды — и этим ограничимся, — задумчиво произнес он.

— У меня есть несколько новых платьев. Я уже их не ношу, — поспешила предложить Цуй-хуань, — подождите, я сейчас принесу их.

— Не ходи, Цуй-хуань, — остановила ее Шу-хуа. — Свои платья ты еще сама поносишь. У меня тоже много платьев, сейчас они уже не модны, а я их даже не надевала. Я отдам их Цянь-эр. Мы сейчас с тобой сходим, — обратилась она к Ци-ся.

— Большое спасибо, барышня, — поблагодарила Цуй-хуань.