Джеймс Джойс - Улисс

Синемундирная школа – аристократическая протестантская школа в Дублине, устроенная по образцу знаменитой школы в Лондоне с тем же названием. Ф.Фолкинер написал книгу «История синемундирной школы», выпущенную в 1909 г.

Оратория «Мессия» Генделя была впервые исполнена 13 апреля 1742 г. в Дублине на благотворительном концерте по случаю открытия больницы Мерсера.

Томас Дин (1792-1871) – ирл. архитектор. Здание Национального Музея в Дублине построено по проекту его сына Томаса Ньюхэма Дина (1830-1899) и его внука Томаса Мэнли Дина (1851-1933).

9. СЦИЛЛА И ХАРИБДА

Сюжетный план. 2 часа дня. В романе разыгрывается второе интеллектуальное действо; но если «Протей» – одинокий пир разума Стивена, то «Сцилла и Харибда» – его турнир. Юноша сражается с культурною элитой Дублина, развертывая и отстаивая перед нею собственную версию Шекспира – его биографии и его творческой личности. Его отношения с этим кругом – характерная юношеская смесь заносчивого пренебрежения с комплексом отверженности, изгойства; всех оценивая скептически, он в то же время ревниво отмечает: его не включили в сборник, его не позвали на вечер, а шута и циника Маллигана позвали! Он успешно завершает свой интеллектуальный турнир-концерт – и чувствует пустоту и одиночество. Меж тем продолжается серия предвстреч Стивена и Блума: в «Аиде» Стивен мельком является в мире Блума, в «Эоле» они мельком сталкиваются на ничейной почве, сейчас же Блум мельком является в мире Стивена. Дальше, очевидно, может быть только встреча.

Реальный план – отношения молодого Джойса с литературным миром Дублина в 1902-1904 гг. Они даны в эпизоде с подлинным верно – так все и было, за вычетом разве частностей. В августе 1902 г. Джойс завязывает отношения с А.Э., осенью – с Йейтсом, леди Грегори и другими фигурами Ирландского литературного возрождения. Зимой 1902-1903 гг., после первой поездки в Париж, он близко знакомится с сотрудниками Национальной библиотеки – одного из главных очагов умственной жизни города. То были: квакер Томас У.Листер (1855-1922), директор библиотеки в 1895-1920 гг., специалист по английской поэзии и по творчеству Гете; Уильям К.Маги (1868-1961), влиятельный критик и эссеист, писавший под псевдонимом Джон Эглинтон, издатель журнала «Дана», член Герметического общества; будущий преемник Листера Ричард Э.Бест (в переводе – Супер, 1872-1959), специалист по ирл. мифологии, а также, в те годы, большой поклонник фр. и англ. эстетствующего символизма – Уайльда, Пейтера, Малларме. Их портреты у Джойса узнаваемы, метки, однако они вырывают и заостряют до шаржа отдельные черты личности: Маги был строгий трезвенник и избегал женщин, Бест говорил с некоторою самодовольной манерностью (но отнюдь не вставлял всюду бессмысленного «понимаете»). Герои не склонны были признать сходство. «Чего вы явились? – сказал д-р Бест репортерам, пришедшим к нему после смерти писателя. – С какой стати вы думаете, что я имею отношение к этому Джойсу?» Разница этого тона с тоном Беста в романе достаточно уже говорит о дистанции между образом и оригиналом.

Себя самого художник изобразил точней. Тогда он и вправду вел жизнь вполне беспорядочную, где были Аквинат и попойки, стихи и гонорейные леди, и фактом является даже «ночь в Кэмден-холл», когда актрисы Национального театра нашли его храпящим на полу за кулисами в мертвецком упитии. Науке удалось датировать факт: то было 20 июня 1904 г. В литературных кругах он держал себя свысока, поражая презрительной резкостью суждений; и хотя талант его признавали все, известная отчужденность к нему была тоже фактом; эстет и стилист Дж.Мур (1852-1933) действительно не звал его на свои журфиксы (а Гогарти звал всегда), и Рассел действительно не включил его стихов в сборник дублинских молодых поэтов. Художник не оставался в долгу: не говоря уж об устных выпадах, весь литературный Дублин и в целом и по персонам делается мишенью его сатиры в стишках на случай, в памфлетах «Священный Синод» (1904) и «Газ из горелки» (1912)… Доходило и до проделок, в духе подвига, совместного с Гогарти: из чемодана Джорджа Робертса, совмещавшего роли литератора и коммивояжера по дамскому белью, извлечены были кружевные панталоны и недвусмысленно надеты на половую щетку, с табличкою, где стояло: «Я сроду не трахался. Джон Эглинтон». Местом действия были комнаты Герметического общества, собрания самых возвышенных и мистических умов страны.