Джеймс Джойс - Улисс

Святой Петр Клавер (1581-1654) – миссионер, служивший священником рабов-негров в Южной Америке; святой – покровитель проповеди среди чернокожих.

Согласно канону евхаристии, причастная чаша в заключение ополаскивается вином и содержимое выпивается иереем.

В католическом обряде причастники получают только причастный хлеб, причастное же вино предназначается лишь иерею. Поэтому Блум уподобляет причастное вино древнееврейским «хлебам предложения» (см. выше), что также предназначались для священника.

«Мать стояла» (лат.) – Stabat mater – знаменитый католический гимн XIII в. о Богоматери у распятия, многократно положенный на музыку. Д.Россини (1792-1868) написал свою музыку в 1842 г., в апреле 1904 г. гимн с этой музыкой исполнялся в Дублине. Кто этот человек – начало третьей строфы гимна.

Проповедь отца Бернарда Вохена – Б.Вохен (1847-1922) – знаменитый иезуитский проповедник, прототип отца Пэрдена в рассказе «Милость божия». Джойс писал брату 18 окт. 1906 г.: «Отец Бернард Вохен сейчас самая занимательная фигура в Англии. Каждый раз, видя его имя, ждешь какой-нибудь несуразности» (ср. эп. 10).

Кто тот человек (лат.)

«Семь последних слое Нашего Спасителя на кресте» – оратория итал. композитора Саверио Меркаданте (1795-1870).

Двенадцатая месса Моцарта. «Gloria» – под именем «Двенадцатой мессы», а также «Глории» в XIX в. было известно и популярно сочинение, принадлежность которого Моцарту была затем отвергнута. Имеется истинная Двенадцатая месса, но Блум, вероятно, имеет в виду первую.

Блаженный архангеле Михаиле… – вторая из заключительных молитв в конце мессы, читаемых не по-латыни.

Проблеск луны – «Гамлет», I, 4.

фармацевтические сокращения: дистиллированная вода, лавровый лист, зеленый чай (лат.)

Младший из сыновей королевы Виктории, Леопольд, герцог Олбани (1853-1884), страдал гемофилией; хрупкость его здоровья и редкая странная болезнь вызывали толки.

испанская кожа (франц.)

Эх, башки мы им открутим… – вариация строки из ирл. песни «Эннискорти» Роберта Мартина.

Ищет в потоке жизни наш взгляд… – вариация строки из арии Дона Хозе во втором акте оперы «Маритана» (1845) ирл. композитора Уильяма В.Уоллеса (1813-1865).

Сие есть тело мое – Лк 22, 19.

«Отец тысяч.» – выражение построено, исходя из «матери тысяч», названия известного в Ирландии стелющегося цветочного растения.

6. АИД

Сюжетный план. 11 часов утра. В Сэндимаунте, юго-восточном пригороде Дублина, от дома Падди Дигнама, скончавшегося школьного товарища Блума, отправляется траурный кортеж, следующий на католическое кладбище Проспект в Гласневине, за северной окраиной города. Первая половина эпизода – дорожные беседы. Затем следуют заупокойная месса и похороны. Блум покидает кладбище в одиночестве, у самого выхода столкнувшись с давним знакомым, Ментоном, и встретив у него весьма недружелюбный прием.

Реальный план. В последний свой период на родине Джойс присутствовал на похоронах в Гласневине трижды, на похоронах брата (март 1902 г.), матери (август 1903 г.) и Мэтью Кейна (13 июля 1904 г.). Больше всего в «Аиде» отразилось последнее событие: «Структура и ядро эпизода определяются похоронами Мэтью Кейна» (Р.М.Адамс). На этих похоронах было множество персонажей «Улисса», как названные в «Аиде», так и другие (в частности, Альфред Хантер, первый прототип Блума). Под собственными именами в эпизоде действуют хулимый ростовщик Рувим Дж., отпевающий священник Коффи (в переводе – Гробби), смотритель кладбища Джон О'Коннелл, Джон Генри Ментон, бегло упоминаются многие другие – Крофтон, Дэн Доусон, Джеймс Макканн (отличный от кредитора Стивена в «Несторе»), Сеймур Буш, Луис Берн, Майор Гэмбл, олдермен Хупер. Еще ряд персонажей имеют прототипов: Мартин Каннингем (в его лице Мэтью Кейн едет на собственные похороны), Джек Пауэр, Саймон Дедал (Джон Джойс, отец писателя), Том Кернан. И, как всегда, реальна и очень точна топография.

Гомеров план. Эпизоду соответствует Песнь XI: Одиссей нисходит в Аид, чтобы выслушать пророчества Тиресия. Но соответствие довольно поверхностно; банальная параллель: посещение кладбища – нисхождение в Аид, мало достигает углубления. В существе своем Блумово нисхождение не напоминает Одиссеева, а Джойсов загробный мир мало имеет общего с Гомеровым. Но сущностная чуждость прикрыта большим числом внешних сближений. Автор указывает для эпизода обширный набор Гомеровых прообразов. Дигнам – Эльпенор (новопреставленный соратник Улисса, первым встречаемый им в Аиде), Мартин Каннингем – Сизиф, отец Гробби – Цербер, смотритель кладбища – Аид, Дэниэл О'Коннелл – Геркулес, Парнелл – Агамемнон, Ментон – Аякс (враждебный Улиссу, не отвечающий на его «миротворное слово»); другая схема добавляет еще сюда, без привязки к персонажам: Эрифилу («злодейку жену, гнусно предавшую мужа», XI, 326-7), Ориона, «Лаэрта и т.д.», Прометея, Тирезия, Прозерпину, Телемака, Антиноя. Приложив воображение, можно и их вместить в эпизод: скажем, если смотритель – Аид, то его жена, мелькающая в мыслях Блума, – Прозерпина, Орион – погонщик скота, встречаемый процессией по пути; Прометей – один из тех, что «шныряют, разыскивая свои печенки»…