Чжоу Ли-бо - Ураган

— А скрытые бандиты еще есть в деревне? — спросил он, снова укладываясь на кан.

— Что… что… — бормотал Го Цюань-хай, уже начавший дремать.

— Я спрашиваю: остались еще в деревне тайные бандиты?

— Тайные бандиты? — Го Цюань-хай с трудом открыл глаза. — Конечно… как же не остались!..

Сон сразу прошел.

Начальник бригады рассказал, как во Внутреннем Китае японские и гоминдановские агенты убивают людей из-за угла, распускают провокационные слухи, вредят на каждом шагу.

— А в Юаньмаотуне ходят какие-нибудь слухи?

— О приходе гоминдановцев уже не вспоминают. Болтают, правда, разное. Тут как-то на крыше дома Хань Лао-лю расцвели красные цветы, так все старики говорили, что демократические законы будут изменены.

— А кто распространял эти слухи?

— Говорят, будто младшая жена Хань Лао-лю, но точно не знаю.

— И что же, многие поверили в эти цветы?

— Старик Сунь и тот поверил.

— О старике я знаю. А молодежь верит?

— Кое-кто, может, и верит…

— Так вот что: это дело надо срочно выяснить. С тех пор как Ли Всегда Богатый ушел в армию носильщиком, комитет безопасности прекратил свое существование. Этого больше допускать нельзя. Мы обязаны не только вести борьбу с помещиками, но и обезопасить себя от тайных гоминдановских агентов. Помещики у всех на виду, а агенты действуют скрытно, и бороться с ними куда трудней. В борьбе с гоминдановскими агентами надо тоже опираться на массы. Если повсеместно поднять бдительность крестьян, тайные агенты не найдут лазеек. Кем, по-твоему, можно заменить кузнеца Ли?

Го Цюань-хай подумал:

— По-моему, Чжан Цзин-жуй для такого дела подойдет.

— Приведи его завтра, побеседуем.

Уже запели петухи. Масло в лампе выгорело. Огонь погас. Лед на стеклах делался все более прозрачным. Под крышей завозились воробьи.

Сяо Сян закрыл глаза, но, вспомнив о чем-то важном, снова открыл их:

— Ты спишь?

— Нет.

— Утром отбери винтовки у милиционеров. И расставь на посты надежных ребят. А что, если начальником сделаем старика Чу?

— Попробуем, посмотрим, что выйдет.

Оба умолкли и вскоре заснули.

Уже давно рассвело. Вань Цзя успел сходить и принести заштопанную одежду Го Цюань-хая, а они все еще спали.

Ветер стих. Небо было ясным. Оконные стекла сверкали под солнечными лучами.

Вань Цзя сидел у окна в соседней комнате и старательно начищал маузер куском красного сукна. Склонив голову, он мурлыкал песенку.

В двери показалось чье-то лицо.

— Кто такой? — поднял голову связной.

Незнакомец вошел. Это был человек невысокого роста и еще совсем молодой.

— Хотелось бы повидать начальника Сяо. Меня зовут Ли Гуй-юн.

Связной внимательно оглядел рваные штаны и куртку посетителя, вязаный шлем на голове и ухмыльнулся:

— Писарь бывшего крестьянского союза, что ли?

— Совершенно точно. Мне бы…

— Комиссар Сяо еще спит, — оборвал его Вань Цзя.

— Так… так… тогда я позже зайду.

Ли Гуй-юн осторожно вышел. Вань Цзя не двинулся с места и, продолжая чистить маузер, затянул прерванную песню.

Пришел возчик Сунь.

— Полезай на кан греться, — пригласил связной.

Старик залез.

— Зачем это Ли Гуй-юн приходил? — спросил возчик.

— На тебя жаловаться.

Сунь прищурился:

— На меня жаловаться? Я таких жалобщиков не боюсь. Я и к Чжан Фу-ину никогда не подлизывался. Этот Ли Гуй-юн свел Чжан Фу-ина с Рябой Крошкой, будто нитку в иголку вдел. Он, наверное, считает, что я не знаю. А я, старый Сунь, везде побывал, все повидал, и нет, брат, таких дел, в которых бы я не разбирался. Когда они тут хозяйничали, Добряк Ду и Тан Загребала дорогу в крестьянский союз хорошо знали. Для них чем смирнее человек, тем, значит, никудышнее. Чжан Фу-ин здорово на жандарма смахивал. Все перед ним дрожали, один я… не испугался.

— А тебе от него так ни разу и не досталось?

— Мне? Смешно даже! Посмел бы он меня тронуть!

— А вот люди сказывали, будто он тебя ногою пнул.

Лицо возчика перекосилось:

— Меня? И на кой чорт ты слушаешь всякое вранье! Хотел бы я поглядеть, кто бы из них посмел меня тронуть. Да я бы!.. Я тебе так скажу, если бы он меня стукнул, или, скажем… пнул, или еще чего… Я человек правдивый и все бы рассказал. Правда для старого Суня — не позор, а только слава.

Вань Цзя так громко расхохотался, что разбудил начальника бригады.

— Кто там? Что вам так весело? — спросил Сяо Сян.

— Да вот старина Сунь пришел, разные истории рассказывает.

— Проходи сюда, старина! — весело крикнул Сяо Сян.