Эрнест Хемингуэй - Проблеск истины

— Папаша, пожалуйста, расскажи про хребет Уинд — Ривер! — попросил Уилли. — В школе нас очень плохо учили.

— Мы называем эту горную систему Отцом Гималаев, — скромно начал я. — Ее низшая часть, для сравнения, по высоте примерно равна той горе, забыл название, на вершину которой известный шерп Тенцинг в прошлом году втащил на закорках некоего талантливого новозеландского пасечника.

— Возможно, учитель имеет в виду Эверест? — робко предположил Уилли. — О похожем инциденте писала газета «Восточно-Африканский стандарт».

— Верно, друг мой! Речь идет именно об Эвересте. Вчера во время вечерней мессы я безуспешно пытался вспомнить название.

— Каков же все-таки герой этот пасечник! Позволить невесть кому нести себя на хребте, да еще и на огромную высоту — на это мало кто отважится. Интересно, как ему пришла в голову такая идея?

— Никто доподлинно не знает, — отвечал я. — Участники событий предпочитают хранить молчание.

— Вот за что я всегда уважал альпинистов. Из них клещами слова не вытянешь: молчуны, как на подбор, под стать старине Джи-Си. Или тебе, Папа.

— Что есть, то есть.

— Тем и сильны, — кивнул Уилли. — Как там насчет обеда, мисс Мэри? А то нам с Папой скоро в путь.

— Лете чакула.

— Ндио, мемсаиб.

Самолет набрал высоту, обогнул вершину горы, и под нами распахнулся грандиозный болотистый ковер, по которому разбегались от шума мотора зебры, казавшиеся сверху очень жирными. Уилли взял курс на большую дорогу, чтобы сориентировать нашего гостя, сидевшего подле него. Позади осталась дорога, пересекающая болото, а спереди уже надвигалась деревня: показались аккуратные деревья вдоль главной улицы, затем центральный перекресток, магазинчики, бензоколонка и окруженное колючей проволокой белое здание полицейской бомы, над которым вяло болтался флаг.

— Куда теперь? — прокричал я гостю на ухо.

Тот показал направление. Уилли заложил над бомой вираж и взял курс на едва видневшиеся вдали конические здания и кукурузные поля, лежавшие зелеными заплатками на красно-бурой земле.

— Видишь свою шамбу?

— Да. — Он указал вниз.

Шамба накатила и расстелилась под нами во всем своем зеленом великолепии: богатая, ухоженная, обильно орошенная.

— Хапана тембо, — прогудел мне на ухо Нгуи.

— А следы?

— Хапана.

— Это точно твоя шамба? — спросил Уилли.

— Да.

— Что-то я, Папа, никакой потравы не вижу! — крикнул он через плечо. — Пролетим еще разок.

— Давай пониже и не так быстро.

Поля снова прошли под крылом — гораздо ближе и медленнее. Ни ущерба, ни слоновьих следов заметно не было.

— Смотри мотор не заглуши.

— Все под контролем, Папа. Зайдем с другой стороны?

— Добро.

На этот раз поля надвинулись плавно, чуть под углом, словно услужливый слуга демонстрировал нам, слегка поворачивая, огромный диск, украшенный зеленым орнаментом. Ни ущерба, ни следов. Мы свечой взмыли вверх, чтобы сравнить шамбу с соседними.

— Ты точно уверен, что это твоя шамба?

— Да. — Его самообладанием нельзя было не восхищаться.

Лицо Нгуи окаменело. Посмотрев вниз сквозь плексиглас фонаря, он аккуратно провел себе по горлу указательным пальцем.

— Ну что, закругляемся? — сказал я.

Нгуи взялся за ручку дверцы и сделал вид, будто поворачивает ее. Я покачал головой. Он засмеялся.

Самолет приземлился и подрулил к джипу, стоявшему возле мачты с ветровым конусом. Наш гость вылез первым. С ним никто не разговаривал.

— Нгуи, присмотри, — сказал я и отозвал Арапа Майну в сторонку.

— Слушаю, бвана.

— Он, наверное, хочет пить. Принеси ему чая.

В лагере я остановил джип возле палаток. Мы с Уилли сидели впереди, а Арап Майна и арестованный — сзади. Нгуи с моим «Спрингфилдом» остался охранять самолет.

— Ты прав, Папа, — резюмировал Уилли, — дело нечисто. Когда же ты принял решение?

— В смысле сбросить его или нет? Перед вылетом.

— Разумно, одобряю. А то сидеть бы старому Уилли без выходного пособия. Кстати, мисс Мэри не хочет прокатиться на самолете? Полетим все вместе, получится интересно, забавно и поучительно, и сделаешь то, что собирался. А потом я полечу обратно.

— Да, Мэри не откажется.

— Полюбуемся на Чулус, поищем буйволов и других животных. Может, слонов удастся обнаружить, обрадуем Джи-Си.

— Возьмем Нгуи? Он начинает входить во вкус.

— А он тверд в новой вере?

— Еще бы. Его отец однажды видел, как я превратился в змею. Причем не в абы какую, а в змею неизвестного вида. На членов нашего религиозного кружка это произвело неизгладимое впечатление.