Эрнест Хемингуэй - Проблеск истины

— Извини, я иногда говорю во сне.

— По-испански повторял no hay remedio.

— Ну, значит, и вправду безнадежно. Извини, не помню, что мне снилось.

— Во сне ты не обязан хранить мне верность. На льва охотиться пойдем?

— Дорогая, ну в самом деле. Мы же договорились. Даже если он к самому лагерю подойдет, мы его не тронем. Надо дать ему передышку, пусть потеряет страх.

— А если он вообще уйдет?

— Он не идиот, солнце. Без движения не сидит, но и оттуда, где есть добыча, не уходит. И чем больше охотится, тем больше наглеет, теряет бдительность. Я бы именно так себя вел на его месте.

— Ты и на своем не теряешься.

— Дорогая, поди позавтракай, а? Бекон, газелья печенка…

Она вздохнула, позвала Нгуили и заказала завтрак в самых изысканных выражениях.

— О чем ты улыбалась во сне? — спросил я. — Когда задремала после чая?

— Ах, такой был замечательный сон! Ко мне приходил лев — вежливый, обаятельный, настоящий джентльмен. Рассказал, что учился в Оксфорде. Голос, как у диктора Би-би-си. Я спрашиваю: мы с вами раньше не встречались? А он — раз! — и съел меня.

— М-да… В непростое время живем. Наверное, ты улыбалась до того, как он тебя съел.

— Наверное. Прости, я с утра не в духе. Он так внезапно меня съел… Даже намека не было. И не рычал, как тот лев в Магади.

Я поцеловал ее. Нгуили принес завтрак: золотистые кусочки печенки, красиво покрытые ленточками бекона, жареную картошку, кофе с консервированным молоком и вазочку абрикосового варенья.

— Хочешь кусочек печенки, дорогой? Или возьми варенья. У тебя будет трудный день, да?

— Надеюсь, нет.

— Я смогу полетать?

— Вряд ли. Может, позже, если время останется.

— Работы много?

Я рассказал ей, чем мы собираемся заняться.

— Прости, что я на тебя злилась. Это все лев: проглотил меня ни с того ни с сего. Поешь печенки, допей пиво. Скоро самолет прилетит. Все будет хорошо. Случай вовсе не безнадежный, даже во сне так не думай.

— Ты сама не думай разные глупости. Лев ее, видите ли, съел.

— Я наяву никогда так не думаю. Не в моем репертуаре.

— Безнадежность тоже не в моем репертуаре.

— Когда как. Теперь, правда, ты гораздо счастливее, чем когда мы впервые встретились.

— Конечно. Мне с тобой очень хорошо.

— У тебя и с остальными порядок. Ах, как хочется поскорей увидеть Уилли!

— Вот уж у кого все в порядке. Не то что у нас.

— Мы тоже стараемся.

Никто не знал, когда прилетит самолет, и прилетит ли вообще. Подтверждения запроса, который должен был послать полицейский, мы не получили. При хорошем раскладе самолет ожидали не раньше полудня, хотя из-за скверной погоды над Чулусом или над восточным склоном горы Уилли мог вылететь пораньше. Я встал и посмотрел на небо. Над Чулусом собирались тучки, но над вершиной было ясно.

— Так хочется сегодня полетать!

— Дорогая, еще полетаешь много раз. Сегодня у нас рутина.

— И над Чулусом пролетим?

— Непременно. Куда захочешь, туда и полетим.

— Когда я добуду льва, давай слетаем в Найроби. Надо кое-чего купить для Рождества. Потом вернемся, нарядим елочку. Подходящее дерево уже выбрали, и носорог не помешал. Все будет очень красиво, я должна еще купить пару пустяков. Ну и подарки для всех.

— Когда добудем льва, Уилли прилетит на «сессне», и ты посмотришь Чулус, и к вершине поднимемся, если хочешь. А потом полетишь с ним в Найроби.

— Нам хватит денег?

— Конечно.

— Я хочу, чтобы ты узнал что-то новое, интересное, чтобы тебе была польза, а не просто деньги на ветер. Не важно, что тебя интересует, лишь бы ты был счастлив. И любил меня больше всего на свете.

— Я тебя люблю больше всего на свете.

— Я знаю. Только не делай другим людям больно.

— Каждый кому-то делает больно.

— А ты не делай. Занимайся чем угодно, мне все равно, только никому не причиняй боль, не ломай ничьих жизней. И не говори, что случай безнадежен. Это слишком просто. Мне нравится, как ты и твои друзья вечно все выдумываете и живете в воображаемом мире; иногда я даже над вами смеюсь. Но это не мое, я выше воображаемой чепухи. Ты должен понять, я же, можно сказать, твой брат. А вот Стукач тебе не брат.

— Это он сам придумал.

— А потом фантазия вдруг становится реальнее жизни, как будто тебе руку отрубили: хрясь! Взаправду отрубили, не во сне. Знаешь, как Нгуи рубит мясо своей пангой. Нгуи, кстати, действительно твой брат.

Я ничего не сказал.

— И с этой девчонкой ты разговариваешь так… резко. Как Нгуи разделывает тушу. Совсем не похоже на привычную жизнь, когда всем хорошо и все друг друга любят.