Луи Арагон - Орельен. Том 1

— Пойдем сегодня ко мне, хорошо?

Орельен с удивлением взглянул на Симону. Она пояснила:

— В тот вечер, помнишь, у меня был Боб, американский моряк. А потом… Мне было неприятно, что я тебе отказала… Но между старыми друзьями какие могут быть обиды, верно ведь? Сегодня вечером я свободна, а после вчерашней удачи вполне могу позволить себе каприз, пригласить дружка, разве нет? А ты мне закажешь порцию цыпленка. Нет, нет, не здесь. Здесь дорого и готовят невкусно. Надеюсь, Фредди меня не слышит! Не здесь, а тут рядом по соседству в закусочной. Идет, а?

Орельен подался назад. Взглянул на Симону. Ему стало стыдно за собственную нелюбезность.

— Насчет цыпленка согласен, но ты меня извини, пожалуйста, я пойду к себе и лягу.

— К себе? С твоей стороны это не особенно красиво.

Орельен поцеловал ей руку:

— Видишь ли, ничего не выйдет, детка, я хочу тебе сказать…

— У тебя кто-то есть?

— Нет… я влюблен.

Симона резко повернулась к Орельену и открыла глаза, огромные, как плошки:

— Да что ты! Вот это действительно удивил! Ты — и влюблен? С какого же времени?

— Сам не знаю… с восьми часов вечера.

— Ну и ну! Ну и ну! Вот так новости!

Симона не могла опомниться от удивления. И некоторой досады.

— Значит, только что… Но ты хоть уверен по крайней мере? Иногда вобьешь себе в голову, а назавтра…

Орельен отрицательно помахал рукой.

— Выходит, дело серьезное? Жениться задумал? Нет? Почему же так? Она не хочет? А кто она? Ладно, можешь не отвечать… Наш Роже влюблен! Вот бы никогда в жизни не поверила… И ты совершенно прав. Ох, если бы я еще могла влюбиться! У меня с такими делами покончено… Тянулось два года, а два года это тебе не три дня. А сейчас — конец…

Он думал о Беренике. Ну зачем он примешал ее к этому разговору? Вовсе он ее не примешал. А просто не мог иначе. Впрочем, к этой девице он не испытывал ни малейшего презрения. Такое же живое существо, как и все прочие. Очень возможно, как раз она-то и знает, что такое любовь… Симона задумчиво покачала головой.

— Значит, попался, Роже, попался… И сразу же, нате вам, не хочет ни с кем водиться… Ты пойми, это одно к другому не относится… Вот я, когда была влюблена, я нарочно встречалась с одним пареньком, чтобы только о том, о моем, поговорить, но ведь это же не в счет. Может, у мужчин это иначе. А ты-то хоть счастлив или несчастлив?

Орельен уклончиво помотал головой.

— Ты прав, — заявила Симона. — Разве сам знаешь, счастлив или нет… Оглянись скорее.

Орельен оглянулся. Позади него стоял улыбающийся Барбентан.

— Извини, пожалуйста, и вы, мадемуазель, тоже… Куда ты дел моих дам, дружище? Я рассчитывал встретить вас всех троих здесь…

— Твоя жена неважно себя почувствовала и вернулась домой.

— Вот оно что! Если тебе улыбается перспектива закончить вечер в нашем обществе, пойдем со мной. Я здесь с Декером и Розой. Вышло так, что я освободился раньше времени. И решил заехать за ними в Оперу на Елисейских полях, где Роза выступала на каком-то благотворительном празднике. А сейчас мы отмечаем наше совместное коммерческое предприятие — потом я тебе все объясню. Разрешите, мадемуазель…

— Хорошо, я сейчас к вам подойду.

Когда Эдмон ушел, Симона задумалась. Потом спросила:

— Это муж, что ли? Тогда тебе лучше пойти, а то он невесть что вообразит…

Бесполезно было разубеждать ее. Орельен направился к столику, где сидел Барбентан со своими гостями.

— Ах, это вы, дорогой! Как всегда, верный страж дома Люлли! — воскликнула Роза. Протягивая Лертилуа для поцелуя руку, она откинула голову назад, выставила вперед подбородок, обнажив в улыбке ослепительные зубы; близорукие глаза смотрели на собеседника долгим пристальным взглядом. — Какая жалость, что мадам Барбентан вас покинула! Мне так хотелось ее видеть… Сказать ей, как это мило, нет, как это здорово со стороны мосье Барбентана, нет, просто — Эдмона, раз вам, друг мой, угодно…

— Роза, — заметил доктор. — Лертилуа ведь не в курсе дела!

— Будет в курсе, — ответил Эдмон. — Только сначала, пусть выпьет.

Налив себе бокал шампанского, Орельен обернулся к госпоже Мельроз и спросил:

— Как обошлось в Брюсселе?

— Ах, ведь верно, мы с вами после моей поездки еще не видались. Джики мне рассказывал, как вы мило отнеслись к нему в его одиноком положении. Я очень тронута… Всякий раз, когда я его оставляю одного, меня мучит совесть…

Джики, другими словами доктор Декер, вложил в бокал своей супруги маленькую мешалочку и стал нервно взбивать пену.