Евгений Чириков - Юность

— Трезвый?

— Маленько выпимши… Без этого нельзя. А между прочим, без разговору!..

Так и бегут ноги, подплясывая под колокольный трезвон многочисленных городских церквей. Кажется, что колокола выбивают «барыню». Вот и контора. Захватило дух. Страшно как-то войти…

Пожалуйте!..

— Мама!

— Геня!

— Христос воскресе!..

Обнялись и застыли. Плачет бедная старушка от радости и горя; ее горячие слезки жгут мою щеку, а худая, костлявая рука, трясясь и прыгая на моем плече, судорожно цепляется за одежду…

— Перестань! Не плачь, не надо унижаться… — шепчу я дрожащими губами, а у самого тоже прыгают из глаз слезы… А колокола радостно трезвонят и гул стоит в ушах от этой колокольной музыки. Помощник смотрителя отвернулся, потихоньку смахнул перчаткой слезу и стал сердито откашливать.

— Насморк получил, — говорит он в пространство и сморкается.

— Кулич получил? Пасха понравилась?

— Да, да, мама, всё очень понравилось. А вот ты совсем постарела.

— Я сильно хворала. Думала, не встану и не увижу больше тебя… Ах, ты!..

Опять обняла, целует и что-то шепчет…

— Мама, расскажи, что на воле!..

— Погоди!.. Дайте воды!.. Нет ли воды…

— Дайте воды! — строго крикнул помощник смотрителя.

Мама напилась воды.

— Натворил ты бед…

— Каких, мама, бед?.. Ты меня пугаешь…

— Да теперь уж ничего, а было время… Эх, вы, ребятишки!..

— Рассказывай же! Не мучай, ради Бога!..

Мама покачала головой и начала рассказывать: приезжал из Симбирской губернии помещик, отец, «этой особы»…

— Моей невесты, мама, невесты!

— Ну, да, невесты…

— Ну, ну!.. Скорей же, не мучай!

— Сейчас, сейчас… У меня часто боли вот здесь. Говорят, камни в печени… Ох! Прошло…

— Она здорова? да?..

— Теперь поправляется, а было время, думали — не выживет…

— Что такое? Ради Бога!..

— Приезжал отец и рассказывал, что его дочка требует, чтобы ты женился на ней.

— Ах, мама! Вы или ничего не поняли, или не хотите понять… Я люблю ее и мы давно решили с ней повенчаться. Она требует не от меня, а…

— Ну, да… Отец не хотел, а теперь приехал и сам просит, умоляет…

Ужасные новости рассказывает мать: Зоя, моя милая белая голубка, была на краю могилы: она выпила целую коробку порошков морфия и два дня ее отнимали у смерти, мешая всеми средствами ее сну, готовому каждую минуту перейти в сон вечности. Оставила какую-то записку — мама не знает, — но теперь отец приедет в Казань и будет хлопотать, чтобы нам разрешили обвенчаться…

— Зоя… Ах, какая ты… Но она теперь здорова?

— Да, а потом еще отняли у нее револьвер…

Я ходил взад и вперед по конторе и, хватаясь за голову, напряженно думал о том, как сделать, чтобы сохранить белую голубку от возможного повторения такой непоправимой ошибки.

— Мама, если ты меня любишь, я прошу тебя немедленно поехать к ним в имение и поберечь Зою. Знай, что если она… умрет, я — тоже…

— Да теперь уж не умрет.

— Почему ты так уверена?

— Отец скоро привезет ее сюда.

— Зою? Сюда!

— Да. Она требует.

— Молодец!.. Ах, какая она… Я ходил и смеялся от радости.

— А ты посиди около меня… Всё ходишь… Эх, ты!.. Смутил девушку… Молод еще. Ну, да уж если дело так вышло, твой долг…

— Какой долг?.. Не долг, а мое счастье, моя радость, моя жизнь!.. Ты, мама, ничего не понимаешь… Или не желаешь понимать.

— Во всяком случае тебе надо сперва выйти из тюрьмы, почиститься, пообшиться… Вон какие волосы отрастил. Неужели вас здесь никогда не стригут…

И смешно, и досадно; хочется наговорить матери дерзостей и хочется обнять, поцеловать и сказать:

— Милая, старенькая, седенькая мамочка, перестань ты, пожалуйста, говорить благоразумные глупости!..

— Мы обвенчаемся здесь, в тюрьме.

— Вот так радость!.. Ну, а потом?

— Потом… Потом я буду досиживать, а она…

— Досиживать?.. Медовый месяц ты будешь досиживать… в тюрьме!..

— У нас, мама, никаких медовых не будет… Глупости! Мещанство!..

— Вот послушайте, господин смотритель, как нынче рассуждают…

— Ммм… да. Их дело…

— У нас всю жизнь будет медовый месяц…

— Ах, Бог с вами!.. Не поймешь вас…

— А дожидаться, когда ты добудешь денег и возьмешь на поруки… Слуга покорный…

— Бог даст, это выйдет скоро… Надеюсь после Фоминой выкупить тебя, озорник… Муж!.. Ну, какой ты муж?!. Смешно смотреть…

— Ну, мама, не забывай, что мы здесь не одни… Нас слушают…

— Я не слушаю, — пробасил помощник смотрителя.

— Не слушаете, а реплику подаете очень быстро и кстати…