Евгений Чириков - Юность

— Что вы, Господи помилуй! Вы знаете, как я уважаю вас…

— Вы-то так, да другие…

— А другим — всё равно… Веселее!

— Не знаю, как ваша сожительница…

— Зоя? Вот пустяки!.. Какое ей дело? Приглашаю вас я… Я без вас не пойду!

Игнатович опять посмотрела на меня тем значительным взглядом, который давно уже пугает меня и… раздражает: я давно уже понял, что она питает слабость ко мне, но я… меня это только раздражает.

— Идемте, дорогой подумаю…

— Вы, кажется, неравнодушны к моей сожительнице?.. Совершенно напрасно…

— Я… Нисколько!.. Почему вам так кажется?

— Не всё то золото, что блестит… Наружность обманчива.

— Игнатович, я не пойду в театр!

— Не отпущу!.. Уверяю вас, что мы обе: и я, и Зоя, будем очень рады. Мы обе вас… вам симпатизируем. Довольны? Руку!

Она крепко пожала мне руку, и значительно посмотрела в глаза:

— А вы?

— Что — я?

— Кому из нас вы больше симпатизируете?

— Не знаю. Обеим одинаково.

— Значит, ни одной из нас…

— Почему такой вывод?

— Ребятишки, когда их спрашивают — кого больше любишь, говорят: обеих одинаково. А это значит, что — никого…

— Я — не ребятишка, а потом…

— Что — потом?.. Сохранили вы ландыш, который я поднесла вам на студенческом балу?

— Ландыш?.. Да, я положил его в книгу, но забыл, в какую…

— В любимую, по крайней мере?

— В «Философию права»…

— Как это понимать? Значение?

— Трудно это понять.

Так, перебрасываясь словами, мы дошли до театра. Я сказал несколько приятных фальшивых слов спутнице и, чувствуя, что не могу не идти сегодня в театр, зачем-то всё упирался:

— А то уж идите без меня: я лучше почитаю Бокля…

— Я уже взяла билеты!.. Поздно!.. Галерка, у барьера… Идем!

Мы вышли из театра. Я сердился на Игнатович и на себя, но покорно шел за спутницей: ведь она живет в одной комнате с Зоей…

— Нате билет!.. Рядом со мной… Надеюсь, вы довольны своей соседкой?

— Конечно, конечно…

— То-то!.. А, может-быть, вам хочется — рядом с Зоей?..

— Одинаково приятно…

— Тогда я посажу вас между нами… и посмотрю, куда вас больше притягивает…

— Вероятно, я буду больше всего смотреть на сцену…

— Хотите к нам?.. Ко мне! Я вас приглашаю. Другим нет дела…

— Дела нет, но… я не люблю делать неприятностей другим. Не пойду.

— Ну, проводите меня!

— Могу.

— Впрочем, если это вам не доставит удовольствия…

— Доставит.

— В таком случае разрешаю… Давайте… под-руку!.. Скользко. У меня — новые калоши. Насилу нашла: думала, потеряла…

— Что? Калоши?

— Перчатки!..

— Ааа…

— Вы очень рассеянны. Влюблены? да?

— Безнадежно.

— В кого? Быть может, дело поправимо?

Опять пристальный значительный взгляд. Невыносимо. И всё сношу без ропота, потому что Игнатович мне кажется теперь той ниточкой, за которую хватается утопающий…

— Ну, до скорого и приятного свидания!.. Сидим рядом. Я довольна.

— Да?.. Вы сильная: больно руку!

— Я люблю почувствовать пожатие. Не делайте вареной руки!.. Ну, вот так!..

Слава Богу, кончились мои муки… Кажется, она вполне убедилась, что именно в нее я влюблен и потому рассеян, смущен и грустен… Чорт знает, как всё это странно и глупо выходит… Эх, Зоя, Зоя!..

Лучше пораньше придти и сесть на свое место, а то потом, когда Зоя будет сидеть уже, как-то труднее будет скрыть волнение, залезая меж ними на свое место. Пришел, когда еще зажигали люстры, и угрюмо и упорно засел в галерке, делая вид, что мне решительно всё равно, кто бы ни сел рядом. Будто, не знаю и не интересуюсь этим. Театр быстро наполнялся и оживал. Вокруг уже кишмя-кишела публика, и я вздрагивал спиной всякий раз, когда позади разыскивали места… Уже грянула увертюра, когда я почувствовал позади шорох платьев и знакомый аромат духов. Не знаю, скрыла Игнатович от Зои о нашей встрече или нет, но Зоя страшно смутилась и покраснела, когда увидала, что я — рядом.

— Ах… вот как!.. и вы…

— Судьба! — прошептал я со вздохом, но кто-то сердитым басом произнес позади: «прошу не болтать!» — и я замолк, усиленно впившись глазами на сцену. Я не знаю, видел ли я что-нибудь там, но грустная музыка оперы и нечаянные прикосновения к Зое уносили меня в небо и я переставал моментами чувствовать, кто я, где я и что кругом меня происходит. Что-то шептала мне Игнатович, но я смотрел и не понимал.

— Би-нокль! Что с вами?!.

Игнатович привалилась ко мне плечом, и я чувствовал, как ее кровь пригревала мне руку. Это мне было неприятно, но я боялся отодвинуться и нечаянно толкнуть Зою.