Уинстон Черчилль - Саврола

— Вы подлая, грязная скотина! — воскликнул младший офицер, обращаясь к элементарному жаргону, который был для него более привычен.

— Я не могу больше ждать, — произнес Саврола тоном, в котором звучали стальные командные ноты. Тиро повиновался, и они вышли из комнаты.

Пройдя по коридору и через вестибюль, где Савролу радостно и громко приветствовали, они вышли из здания, где их ожидал экипаж. Дюжина кавалеристов с красными лентами и винтовками сопровождали их в качестве эскорта. Толпа, собравшаяся за воротами, увидев великого лидера и услышав аплодисменты внутри здания, встретила его возгласами. Саврола обратился к командующему эскортом:

— Мне не нужна охрана, — сказал он, — она необходима только тиранам. Я поеду один.

Эскорт отступил. Два человека вошли в экипаж, и, подгоняемый крепкими лошадьми, он проехал по улицам.

— Вам неприятен Мигуэль? — через некоторое время спросил Саврола.

— Он — предатель.

— Их полно в городе! Вероятно, вы и меня считаете предателем.

— Ах, перестаньте! Вы им были всегда, — дерзко ответил Тиро.

Саврола язвительно засмеялся.

— Я подразумеваю, — продолжал Тиро, — что вы всегда старались что-то разрушить.

— Я всегда был верен своему предательству, — ответил Саврола.

— Да, с вами мы всегда воевали, но этот гад…

— Да ладно, прекратите! — сказал Саврола. — Вы должны принимать людей такими, какие они есть. Лишь немногие из них бескорыстны. Этот гад, как вы называете его, на самом деле — несчастный человек. Но он спас мою жизнь и просил меня спасти его жизнь в ответ на это. Что же я мог сделать? Кроме того, он полезен для меня. Ему точно известно состояние государственных финансов, и он знает подробности внешней политики. Почему мы останавливаемся?

Тиро выглянул из экипажа. Улица была заблокирована баррикадой, и они застряли в тупике.

— Попытайтесь завернуть в следующий переулок, — приказал он кучеру, — и проезжайте быстро.

Теперь был отчетливо слышен шум отдаленной стрельбы.

— Мы почти разгромили сегодня утром эту баррикаду, — похвалился Тиро.

— Припоминаю, — ответил Саврола. — Мне сообщили, что атака была отбита с большим трудом.

— Где же вы были? — спросил юноша с изумлением.

— В мэрии. Я был просто очень усталым и элементарно заснул.

Тиро почувствовал огромное разочарование. Этот великий человек был просто трусом. Он всегда слышал, что политики заботились только о своей шкуре и посылали других воевать за собственные идеи. Почему-то ему казалось, что Саврола был совершенно другим: он так много знал об игре в поло. Но, оказывается, он был не лучше всех остальных.

Саврола, который всегда быстро все замечал, увидел взгляд юноши и снова бесстрастно засмеялся.

— Вы считаете, что я должен был находиться на улицах? Поверьте мне, я принес больше пользы там, где я был. Если бы вы знали, какая паника и какой ужас охватили тех, кто был в мэрии во время сражения, вы бы поняли, что я не просто наслаждался сном и покоем среди друзей. Кроме того, мы сделали все, что было в человеческих силах. И мы не ошиблись.

Эти слова не убедили Тиро. Его хорошее мнение о Савроле было разрушено. Он много слышал о политической отваге этого человека. Физические факторы всегда преобладали над моральными ценностями в его мировоззрении. Он убедился в том, что Саврола был просто хорошим оратором, достаточно смелым, когда он произносил свои речи, но очень осторожным, когда предстояла более трудная работа. Экипаж снова остановился.

— Все остальные улицы тоже забаррикадированы, сэр, — сказал кучер.

Саврола выглянул из окна.

— Мы уже близко. Давайте пойдем пешком. Нам осталось пройти всего где-то с полмили, через площадь Конституции.

Он выпрыгнул из экипажа. Баррикада была заброшена, и улицы в этой части города казались пустынными. Большинство яростных мятежников атаковали дворец, а мирные граждане находились в своих домах или около здания мэрии.

Они перемахнули через крутую стену, сооруженную из булыжников и мешков с землей, уложенных под двумя телегами и на них, и выбежали на другую улицу. Она вела к главной площади города. В конце ее находилось здание парламента с башней, над которой развевался красный флаг — символ восстания. У входа в здание была выкопана траншея, у которой были видны фигуры солдат армии повстанцев.

Они уже прошли четверть пути через площадь, когда внезапно из траншеи или с баррикады на расстоянии 300 ярдов взметнулись клубы дыма. Это повторилось еще пять или шесть раз в быстром темпе. Саврола от удивления даже остановился. Но младший офицер сразу понял все.