Уинстон Черчилль - Саврола

Главный оплот правительственных войск, составлявший одну колонну, боролся за сохранение дворца, и на каждом шагу погибали люди. Но, несмотря на потери, воюющих невозможно было остановить. Один отряд повстанцев стремился приостановить отступление, но он был отброшен в жестокой схватке, и была сделана попытка переформирования. Но выстрелы из винтовок были чудовищными и непрерывными, и, в конце концов, отступление было организовано по определенному маршруту. Тогда началась кровавая бойня, в результате которой остались в живых или избежали плена лишь около 80 человек. Президент и Сорренто овладели дворцом и остались живы. Огромные ворота были закрыты, и ослабевший гарнизон был готов защищаться до последнего.

— Это почти лучшее из того, что я до сих пор видел, — сказал лейтенант Тиро капитану артиллерийской батареи, когда они уже прошли через ворота.

— Мне все это показалось отвратительным, — ответил ему другой офицер. — И когда они взялись за оружие, уже все было ясно.

— Нас разгромили не потому, что использовали оружие, — вмешался младший офицер из полка улан, который не преувеличивал ценность артиллерии. — Нам нужны были кавалеристы.

— Нам требовалось больше обученных солдат, — ответил офицер артиллерии. В тот момент у него не было желания спорить по поводу относительной ценности различных видов оружия. — Боевые действия этого тылового охранения ни к черту не годятся.

— В последний момент выступили не только тыловики. Это было кошмарное зрелище, — сказал Тиро.

— Вы полагаете, что они добивали раненых штыками?

— Я думаю, что каждого из них. Они были жестокими, как волки.

— А что же тогда будет дальше? Они собираются ворваться сюда и уничтожить нас!

— Ну, это мы еще посмотрим, — попытался сохранить хорошую мину Тиро. Его бравая отвага могла выдержать длительное испытание. — Скоро возвратится флот, а до тех пор мы сможем удержать дворец.

Нельзя сказать, что здание дворца не было приспособлено для обороны. Оно было полностью сооружено из камня. Окна находились на некотором расстоянии от земли. Те, что располагались ниже, были зарешечены, за исключением окон, которые выходили в сад, где терраса и ее ступеньки давали доступ к длинным французским окнам. Но было очевидно, что требовалось лишь несколько винтовок, чтобы заблокировать открытые и узкие подходы к этой части здания. Создавалось впечатление, словно архитектор предвидел, что произойдет такое событие, и построил крепость, которая лишь внешне выглядела как дворец. Сторона, обращенная к площади, казалось, наиболее подходила для штурма. Однако огромные ворота были защищены двумя небольшими башнями, где находились караульные помещения. Стена внутреннего двора была высокой и плотной. Однако казалось, что именно на этом участке врагу удалось бы наиболее эффективно использовать свое численное превосходство. Там было сосредоточено большинство воинов из небольшого гарнизона.

Повстанцами руководили мудро и тщательно. Они не сразу начали штурмовать дворец. Уверенные в своем преимуществе, они могли себе позволить ждать. Тем временем сторонники правительства, оставшиеся в живых, встали на защиту своего последнего оплота. Они поднимали грубо обтесанные булыжники, которыми был вымощен внутренний двор, и с их помощью окна были превращены в бойницы, и через них солдаты гарнизона могли стрелять, оставаясь не слишком заметными. Ворота были закрыты и зарешечены. Защитники дворца готовились подпирать их деревянными брусьями. Распределялись боеприпасы. Между офицерами были разделены долг и ответственность при осуществлении каждого этапа обороны. Защитники дворца понимали, что они вступили в борьбу, которая должна быть доведена до конца.

Но настроение Молары изменилось. Ярость, которую он испытывал ночью, утром сменилась звериной жестокостью. Он сделал отчаянную попытку захватить здание мэрии и лихо и смело ринулся в яростную схватку, которая произошла вслед за этим. Но теперь, когда он остался целым и невредимым, вновь овладел дворцом и понял, что его последний шанс убить Савролу был упущен, смерть казалась очень позорной. Угас боевой задор, который поддерживал его. Он пережил слишком много. Он ломал голову, пытаясь найти способ побега, но все было напрасно. Это был тяжелый мучительный момент. Через несколько часов можно было получить помощь — наверняка должен был прибыть флот. Но было уже слишком поздно. Огромные орудия могли бы отомстить за его смерть, но они не могли бы спасти его жизнь. Он задрожал от глубокого негодования, и тогда его охватило предчувствие надвигающегося мрака. От ужаса у него защемило сердце, его нервы трепетали. Ненависть огромного числа людей сосредоточилась на нем. Его ненавидели больше, чем всех остальных. И это было ужасно. В глубоком унынии он удалился в свою комнату и не принимал участие в обороне.