Уинстон Черчилль - Саврола

— Моим теориям?! — воскликнул Саврола. — Именно так вы называете отряды солдат с заряженными винтовками, которые охраняют этот дворец? А что вы скажете об уланах? Я видел, как они пронзали людей копьями прямо на площади неделю назад.

Его голос стал необычайно страстным, и его манера поведения испугала Люсиль.

— Вы погубите нас, — тихо сказала она.

— Нет, — ответил он с решительным видом. — Вы никогда не погибнете. Благодаря вашему величию и красоте вы всегда будете самой счастливой среди женщин, а ваш муж будет самым счастливым из мужчин.

Его благородная душа отвергала подозрение в обмане. Она взглянула на него, мельком улыбнулась и порывисто протянула ему руку.

— Мы находимся на противоположных сторонах баррикад, но мы будем сражаться по правилам войны. Я надеюсь, что мы останемся друзьями, даже несмотря на…

— Мы являемся формальными врагами, — сказал напоследок Саврола.

Он закончил свою речь, взял ее руку в свою, поклонился и поцеловал ее. Потом они оба очень долго молчали и, пройдя по террасе, снова вошли во дворец. Большинство гостей уже уехали, и Саврола не стал подниматься по лестнице. Пройдя через вращающиеся двери, он ушел. Люсиль подошла к танцевальному залу, где все еще кружились несколько молодых и неутомимых пар. Здесь ее и встретил Молара.

— Моя дорогая, — сказал он. — Где ты была все это время?

— В саду, — ответила она.

— Вместе с Савролой?

— Да.

Президент старался скрыть чувство удовлетворения.

— Он что-нибудь рассказал тебе? — спросил Молара.

— Пока ничего, — ответила она, впервые вспомнив цель, с которой она брала это интервью. — Я должна увидеться с ним снова.

— Ты будешь продолжать пытаться выяснить его политические намерения? — взволнованно спросил Молара.

— Когда увижу его снова, — ответила она.

— Я доверяю твоему благоразумию, — сказал президент. — Только ты одна можешь это сделать, моя дорогая.

Последний танец подошел к концу, и отбыл последний гость. Люсиль ушла в свою комнату, очень усталая и задумчивая. Разговор с Савролой полностью занял ее мысли. Его искренность, его энтузиазм, надежды, убеждения или, скорее, его неверие снова напомнили о себе. Каким великим человеком он был! Разве это не было прекрасно, что люди следовали за ним? Ей очень хотелось поговорить с ним завтра.

Пришла ее служанка, чтобы помочь Люсиль раздеться. Затем она посмотрела вниз с верхнего балкона и увидела Савролу.

— Так это и был тот самый великий агитатор? — с любопытством спросила она свою госпожу. — Завтра мой брат собирался услышать его речь.

— Он собирается выступить завтра? — поинтересовалась Люсиль.

— Так говорит мой брат, — ответила служанка. — Он утверждает, что Саврола задаст им такую головомойку, о которой они никогда не забудут.

Служанка относилась с глубоким почтением к своему брату; они проявляли друг к другу огромную симпатию. На самом деле, она все время называла его своим братом только потому, что это лучше звучало.

Люсиль взяла вечернюю газету, лежавшую на кровати. Ее внимание привлекло объявление на первой странице, в котором сообщалось, что грандиозный митинг должен был состояться в здании ратуши в восемь часов вечера на следующий день. Она отпустила служанку и подошла к окну. Безмолвный город простирался перед ней. Завтра человек, с которым она беседовала, заставит весь город содрогнуться. Она должна пойти и услышать его. В конце концов женщины посещали такие митинги. Почему она не должна пойти, если можно полностью закрыть лицо вуалью? Это позволило бы ей глубже понять его характер. И, таким образом, она могла бы помочь своему мужу. Эти мысли принесли ей необычайное успокоение, и она пошла спать.

Президент направился вверх по лестнице, когда его встретил Мигуэль.

— Есть еще какие-нибудь дела? — устало спросил он.

— Нет, — ответил секретарь, — все складывается отлично.

Молара посмотрел на него с раздражением, но лицо Мигуэля оставалось невозмутимым. Поэтому он просто ответил: «Я рад этому», — и пошел дальше.

Осуждение, которое Море выразил по поводу решения Савролы пойти на правительственный бал, привело к серьезным последствиям. В каждой газете (за исключением тех, которые контролировались партийной организацией) высказывалось негодование или презрение в связи с его поступком. Газета «Час» упомянула о реве, с которым встретила его толпа, что свидетельствовало о падении его влияния среди народных масс и распаде революционной партии. В ней также обращалось внимание читателей на то, что устранение общественных различий всегда провозглашалось как главнейшая цель деятельности демагога. И в газете также подчеркивалось, что, приняв приглашение президента, Саврола обнаружил «свои подлые личные амбиции». Другие правительственные газеты выразили аналогичное мнение в еще более оскорбительной манере.