Уинстон Черчилль - Саврола

— Вы, вероятно, сами где-то играли? — спросил младший офицер, удивленный познаниями Савролы.

— Нет, я никогда не играл в эту игру, — ответил Саврола, — но я всегда считал ее отличной тренировкой для офицеров.

Разговор перешел на другую тему.

— Объясните мне, — сказал великий демократ, — что собой представляют все эти различные ордена? Что вы можете рассказать о синем ордене, который носит сэр Ричард, британский посол?

— Это орден Гартера, — ответил лейтенант, — он считается самым почетным орденом Англии.

— В самом деле? Как интересно! А что же блестит у вас на груди?

— У меня! О, это африканская медаль. Вы знаете, я там побывал в 86-м и 87-м годах.

Как и ожидал Саврола, молодой человек был очень польщен подобным интересом.

— Должно быть, это было тяжело пережить в таком молодом возрасте.

— Наоборот, то было чертовски здорово! — решительно ответил младший офицер. — Я находился тогда в Ланги Тале. Мой отряд устроил погоню, и мы пробежали целых пять миль, пока настигли их. Копье — отличное оружие. Англичане, проживающие в Индии, занимаются особым видом спорта, называемым охотой на кабанов с копьем. Я никогда этим не занимался, но подобное увлечение мне хорошо известно.

— Думаю, вскоре у вас может появиться шанс этим заняться. По-видимому, у нас складываются сложные отношения с британским правительством.

— Вы считаете, что существует вероятность войны? — с волнением спросил юноша.

— Ну конечно, — ответил Саврола, — война отвлекла бы внимание народа от внутренних беспорядков и движения реформистов. Президент — достаточно умный человек. Война может вспыхнуть. Я не намерен быть пророком, но ведь вы стремитесь к ней?

— Разумеется, ведь это — моя профессия. Мне надоело быть кем-то вроде болонки в этом дворце. Я готов жить в казарме и снова скакать на лошади. Кроме того, стоит воевать с этими англичанами; они умеют отлично галопировать. В Ланги Тале со мной служил один их офицер. Он был искателем приключений.

— Что же с ним случилось?

— Ну, как вам известно, мы преследовали врагов в горной местности и старались перехитрить их. Когда мы мчались галопом, он увидел, что многие из них убегали в лес. Он захотел прикончить их. Я сказал ему, что у нас нет времени; однако он убедил меня в том, что это было необходимо, и я послал войска. Наверное, вы знаете, что тогда я уже командовал большим отрядом. Он отправился вместе с войсками и показал им дорогу… Но, по-видимому, я утомил вас.

— Напротив, мне все это очень интересно! Что же произошло дальше?

— Он совершил ошибку. Враги первыми проникли в лес, устроили засаду и расправились с ним. Наши ребята доставили его обратно, после того как у него была прострелена главная артерия на ноге. Вы же знаете, как быстро все это происходит. Он успел сказал следующие слова: «Ну что же, мы победили, но за все это придется слишком дорого заплатить. Спросите об этом моего брата, королевского улана».

— И что было потом? — спросил Саврола.

— Ну я не мог найти артерию, чтобы перекрыть ее, а поблизости не было ни одного врача. Он погиб у меня на руках от потери крови — славный юноша!

Младший офицер сделал паузу. По-видимому ему стало неловко, что он так много распространялся о своих военных приключениях. Саврола почувствовал, словно он заглянул в какой-то иной мир, мир страстных, отчаянных, храбрых молодых людей. Ведь он и сам был еще достаточно молод, и его охватило в какой-то мере чувство зависти. Этот юноша видел то, что он никогда не наблюдал; он располагал опытом, который научил его урокам, совершенно неведомым для Савролы. Их жизнь была совершенно другой. Но, возможно, однажды перед ним раскроется эта непостижимая книга войны и в ярком свете личной опасности он постигнет уроки, которые в ней заложены.

Тем временем одни танцы сменяли другие, и вечер близился к концу. Король Эфиопии, которого приводили в ужас платья с большими декольте и открытые лица женщин, а также перспектива пиршества с отвратительными белыми людьми, покинул бал. Президент, подойдя к Савроле, пригласил сопровождать его жену на ужин. Образовалась целая процессия. Саврола предложил Люсиль руку, и они вместе спустились по лестнице. Ужин был великолепен; особенно сухое шампанское и жирные куропатки. Стол украшали огромные букеты редких изумительных хризантем. Вокруг Савролы царила приятная атмосфера, и он сидел рядом с самой красивой женщиной в Лаурании, которая изо всех сил старалась очаровать его, хотя он и не догадывался об этом. Вначале они просто непринужденно беседовали. Президент, обладавший тонкими, изящными манерами, оказался приятным собеседником и великолепным оратором. Савроле, высоко ценившему блеск ума и красноречие, было трудно играть роль чисто официального гостя, как предполагалось вначале. Остроумие, вино и красота сорвали эту маску, прежде чем он догадался об этом. И он с восторгом принял участие в дискуссии. Это была одна из тех полуциничных-полусерьезных дискуссий, характерных для людей определенного возраста, когда задают вопросы потому, что сомневаются, и еще больше сомневаются, не получая на них исчерпывающие ответы.