Герман Мелвилл - ОМУ

Мне, столь недавно покинувшему первобытную долину на одном из Маркизских островов, жилища большинства бедных таитян и общий уклад их жизни казались чрезвычайно убогими, и я не мог воздержаться от сравнения, которое было далеко не в пользу полуцивилизованных островитян.

Жителям Таити нечего делать, а праздность везде мать пороков. «Вряд ли есть на свете что-либо, — пишет старый почтенный квакер Уилер, — удивительнее и прискорбнее их бесцельного образа жизни, лишенной каких бы то ни было интересов».

Попытки вывести их из этого состояния бездействия делались неоднократно, но оказались тщетными. Несколько лет назад на острове стали культивировать хлопок; с обычной любовью ко всему новому туземцы взялись за дело очень охотно, но интерес быстро прошел, и теперь здесь не выращивается ни одного фунта.

Примерно в это же время из Лондона прислали ткацкие станки и, в Афрехиту на острове Эймео, была пущена фабрика. Жужжание колес и веретен привлекло со всех концов острова добровольцев, считавших за честь быть допущенными к работе; но через шесть месяцев уже нельзя было нанять ни одного мальчишки. Станки разобрали и отправили в Сидней.

То же повторилось с возделыванием сахарного тростника — растения, которое встречается на острове в диком состоянии, особенно подходит к его почве и климату и отличается такими высокими качествами, что Блай захватил несколько побегов для доставки в Вест-Индию. Некоторое время все плантации процветали; туземцы копошились на полях, как муравьи, и относились к делу с огромным интересом. Немногие плантации, продолжающие существовать ныне, принадлежат белым и ими обрабатываются; хозяева предпочитают платить восемнадцать-двадцать испанских долларов в месяц какому-либо пьянице матросу, чем нанимать непьющего туземца за «рыбу и таро».

Вообще надо сказать, что все признаки цивилизации на островах Южных морей связаны с пребыванием иностранцев, хотя самый факт появления этих признаков обычно выставляют в доказательство возросшего благосостояния туземцев. Так, в Гонолулу, столице Сандвичевых островов, есть красивые жилые дома, несколько гостиниц, парикмахерские и даже бильярдные; однако, заметьте, все они принадлежат белым, и ими пользуются белые. Там вы встретите портных, кузнецов и плотников, но среди них ни одного туземца.

Дело в том, что работа на фабриках и полях, без которой немыслима цивилизованная жизнь, требует слишком упорных и длительных усилий, совершенно не привычных для такого народа, как полинезийцы. Созданные, чтобы существовать в естественном состоянии — на лоне природы, в чудесном климате, они не могут приспособиться ни к каким переменам. Более того, в других условиях они как народ будут обречены на скорую гибель.

Следующие данные говорят сами за себя. В 1777 году капитан Кук определял население Таити примерно в двести тысяч человек. [95] «Огромные толпы, кишевшие повсюду, — добавляет он, — убеждали меня, что эта цифра нисколько не преувеличена». По очередной переписи, проведенной четыре-пять лет назад, оно составляло всего девять тысяч. [96] Об этой переписи смотри одну из глав, посвященных Таити в книге «Экспедиция, посланная Северо-Американскими Штатами для исследования новых земель». Относительно почти невероятной убыли населения Сандвичевых островов за последние годы смотри ту же работу. В ней отмечено прогрессирующее сокращение населения ряда районов, наблюдавшееся на протяжении большого периода времени. Рушенбергер, образованный врач североамериканского военного флота, приводит на выборку следующие цифры из сведений, собранных на архипелаге. В округе Рохало, на острове Гавайи, одно время насчитывалось 8679 жителей; четыре года спустя их осталось 6175; уменьшение за это время составило 2504 человека. Никаких особых причин для такой убыли населения не приводится. Смотри: В.С. Рушенбергер, доктор медицины. «Путешествие вокруг света в 1835–1837 гг.». Глава о Сандвичевых островах, Филадельфия, 1838.

Такая поразительная убыль не только показывает, как велики вызвавшие ее пороки, но и неизбежно приводит к выводу, что по сравнению с ними все войны, убийства детей и другие причины сокращения численности населения, будто бы широко распространенные в прежние времена, имели совершенно ничтожное значение.

Эти пороки, без сомнения, вызваны исключительно появлением чужестранцев. Оставляя в стороне результаты пьянства, периодических эпидемий оспы и других явлений, о которых можно было бы упомянуть, я ограничусь указанием на ту заразную болезнь, которая проникла в кровь по меньшей мере двух третей таитян-простолюдинов и в той или иной форме передается от отца к сыну. [97] Эту таинственную болезнь Г. Мелвилл не называет, однако она не может передаваться «от отца к сыну». Подобным образом передаются только редкие патологии, имеющие генетическую основу. Понятно, что европейцы никак не могли повлиять на их распространение. Вероятно, здесь имеется в виду туберкулез (чахотка), для которого вплоть до конца XIX в. предполагалась в том числе наследственная передача.