Леон Юрис - Исход

— Ты уверен, что ты не царский агент?

— А ты уверен, что ты не следующая царская жертва? — парировал Владимир.

Наконец установилась тишина. Владимир говорил спокойно. Он кратко коснулся истории евреев в Польше и России, затем перешел к Германии и Австрии, потом заговорил о насильственном изгнании евреев из Франции и Англии.

Владимир напомнил, как Папа Римский призвал христиан освободить Святую Землю и как крестоносцы три столетия истребляли евреев именем Господа. Он рассказал об испанской инквизиции, во время которой над евреями именем церкви Христовой совершались самые невероятные зверства.

— Товарищи, нет такого места на свете, где бы над нами не издевались. Мы должны вновь стать нацией, вот в чем наше единственное спасение. Пинскер это понял, поняли «Друзья Сиона» и, наконец, билуйцы. Мы должны восстановить Дом Иакова.

Когда возвращались домой, Яков возбужденно говорил:

— Видишь, Иося? Я был прав! Даже рабби Липцин и тот пришел на собрание!

— Мне еще надо подумать, — уклончиво ответил Иося, но в глубине души он уже знал, что Владимир и Яков правы.

На улице было тихо и темно. Дойдя до дома, они быстро поцеловали мезузу и вошли. На верстаке горела свеча. Отец стоял в длинной ночной рубашке, заложив руки за спину.

— Здравствуй, отец, — сказали они скороговоркой, спеша пройти за занавеску.

— Подождите! — приказал Симон.

Братья подошли к верстаку. В эту минуту послышался голос матери:

— Симон, ребята дома?

— Дома.

— Скажи им, чтобы не ходили так поздно.

— Ладно, мать, — ответил Симон. — Ложись, я им скажу.

Симон взглянул сначала на Якова, затем на Иосю, затем опять на Якова.

— Я завтра скажу вдове Горовица, что теперь ее покойному мужу Царство Небесное обеспечено: оба моих сына прочитали по нему Кадиш.

Иося не мог лгать отцу.

— Мы не молились за упокой Горовица, — пробормотал он.

Симон изобразил удивление и поднял руки.

— Вот как! Впрочем, мне следовало догадаться. Вы, верно, невесту смотрели. Как раз сегодня у меня был Абрам, наш шадхен. Говорит: «Хороший парень этот твой Иося. Он приведет к тебе в дом богатейшую невесту». Представляешь, Иося? Он подыскивает для тебя невесту.

— Никакой невесты мы не смотрели, — вырвалось у Иоси.

— Как? Вы не были ни на смотринах, ни на молитвенном собрании?.. Может, вы в синагоге задержались за священными книгами?

— Нет, отец, — чуть слышно ответил Иося.

Яков не мог больше сдерживаться и крикнул:

— Мы были на собрании «Друзей Сиона»!

Иося с глуповатым видом уставился на отца, краснея и кусая губы, а Яков был рад, что наконец-то сказал отцу правду. Симон вздохнул и пристально посмотрел на сыновей.

— Вы меня обидели, — сказал он наконец.

— Именно поэтому мы и молчали. Не хотели обижать тебя, — ответил Иося.

— Я обижен не тем, что вы пошли на собрание «Друзей Сиона», а тем, что сыновья Симона Рабинского не доверяют своему отцу.

Теперь и Яков смутился.

— Но ведь если бы мы тебе сказали, ты бы мог и запретить.

— Ну-ка, Яков, скажи мне, когда я запрещал вам набираться знаний? Разве я вам когда-нибудь запрещал читать книжки? Даже когда тебе взбрело на ум прочесть, прости Господи, христианское Евангелие, разве я тебе запретил?

— Нет, отец, — ответил Яков.

— Нам пора поговорить в открытую, — сказал Симон.

Рыжие волосы Иоси светились в розовом свете свечи. Он стоял перед отцом, на целую голову выше его, и говорил без колебаний. Иося был медлителен, но, раз приняв решение, редко менял его.

— Мы с Яковом не хотели обижать тебя потому, что знаем, как ты относишься к «Друзьям Сиона» и к новым идеям. Но я рад, что пошел сегодня на собрание.

— Я тоже рад, что ты пошел, — ответил Симон.

— Рабби Липцин предложил мне записаться в отряд самообороны.

— Рабби Липцин нарушает столько обычаев, что я начинаю сомневаться, еврей ли он.

— В том-то и дело, отец, — сказал Иося. — Тебя просто пугают эти новые идеи.

Симон вышел из-за верстака, обнял сыновей за плечи, повел их за занавеску и усадил там на койку.

— Вы думаете, я не понимаю, что происходит в ваших головах? Новые идеи — смотри-ка! Совершенно те же разговоры об освобождении и самообороне велись, еще когда я был мальчишкой. Вы переживаете сейчас кризис, который переживает в своей жизни каждый еврей. Вам хочется найти ответ на мучающие вас вопросы, найти свое место в жизни. В вашем возрасте я даже подумывал о крещении. Так что напрасно вы думаете, будто я не смогу вас понять.