Леон Юрис - Исход

— Карен, ты мне должна помочь, но предупреждаю — будет очень трудно.

— Я все сделаю.

— Вот и умница. Муса, неужели у вас здесь нет никаких лекарств?

— Кое-что есть, но очень мало.

— Ладно. Обойдемся тем, что у меня в сумке. Карманный фонарик есть? И несколько бритвенных лезвий или острый ножик?

— Найдем.

— Хорошо. Лезвия нужно прокипятить в течение получаса. Сделаете?

— Да.

— На полу расстелите одеяла, кровать чересчур неустойчивая. И велите принести чистые простыни.

— Еще что-нибудь нужно?

— Понадобятся человек шесть, а то и восемь, чтобы держать его во время операции.

На полу расстелили одеяла. Ари тем временем пил принесенный коньяк. Четверо друзов осторожно переложили его на пол. Карен тут же привела в порядок постель и заменила окровавленные простыни. Принесли лезвия и ножик. Китти тщательно вымыла руки, промыла рану и обмазала ее йодом. Она подождала, пока коньяк подействовал и Ари забормотал что-то невнятное, затем подложила ему под голову подушку.

— Все, — сказала она. — Я готова. Теперь держите его покрепче.

Один мужчина держал голову Ари, четверо — руки, двое — здоровую ногу и еще один — раненую. Восемь друзов крепко придавили Ари к полу. Карен стояла рядом и светила фонариком.

Китти взяла лезвие и одним быстрым движением рассекла мышцы, сделав глубокий пятисантиметровый надрез. Ари задрожал, из глаз потекли слезы. Друзы с трудом удерживали его.

Вдруг Карен заметила, что Китти смертельно побледнела и глаза у нее закатились. Девушка схватила Китти за волосы, запрокинула ей голову и влила в рот немного коньяка. Китти чуть не задохнулась, но сразу пришла в себя и сама отпила еще глоток. Ари закрыл глаза и впал в забытье.

Карен снова направила фонарик на рану. Одной рукой Китти раздвинула края надреза, а пальцы другой запустила в рану, нащупала твердый предмет и вытащила его.

Она села на пол, осмотрела пулю и вдруг захохотала. Друзы тоже засмеялись. Смех Китти тут же перешел в рыдания, с ней сделалась истерика.

— Муса, — распорядилась Карен. — Быстро положите его на кровать, только не прикасайтесь к ране.

Она помогла Китти встать, усадила ее на стул, отобрала пулю и вытерла ей пальцы. Затем девушка подошла к кровати, присыпала рану стрептоцидом, сделала свободную повязку и влажной губкой обтерла лоб Ари. Китти продолжала сидеть, скорчившись на стуле, и всхлипывала.

Затем Карен велела всем выйти из комнаты, налила Китти еще рюмку и вышла тоже.

Китти выпила, подошла к Ари и пощупала пульс.

Все хорошо, поправится…

Китти положила голову ему на грудь.

— Ари… Ари… Ари… — шептала она сквозь рыдания.

Адская боль не унималась. Друз, посланный в кибуц за медикаментами, все не возвращался. Китти не оставляла больного ни на секунду. Несколько раз она звала Мусу и других мужчин, чтобы удержать Ари и не дать ему разбередить рану.

В центре села продолжались песни, пляски и веселье. Невесту, которая с самого утра сидела взаперти, вывели наружу. Жених во фраке и цилиндре сел на коня и подъехал к ней по усеянной цветами улице, по обе стороны которой вооруженные друзы выстроили нечто вроде почетного караула.

После свадебной церемонии еврейские гости, а с ними и дети из Ган-Дафны разложили костер, затеяв хору под звуки флейты и барабана. Затем в круг вошли друзы и заплясали по-своему.

Карен все время сидела в передней. Она входила в спальню, только чтобы ненадолго сменить Китти. К утру обе изнемогали от бессонницы и напряжения. Китти сидела на краю кровати и вскакивала каждый раз, когда Ари стонал или шевелился.

Медикаментов все не было.

— Вам, пожалуй, придется отвезти детей назад в Ган-Дафну, — сказала Китти Мусе. — У вас тут еще кто-нибудь говорит по-английски?

— Да. Я пришлю сюда этого человека.

— Хорошо. Нельзя ли поставить сюда еще одну койку для меня? Мне придется остаться на некоторое время.

— Будет сделано.

Китти пошла в переднюю, где Карен дремала, сидя на скамейке. Она нежно погладила девушку по щеке. Карен подскочила и протерла глаза.

— Он в порядке?

— Нет. Очень сильные боли. Ты вернешься с детьми в Ган-Дафну.

— Но, Китти…

— Не спорь. Скажи доктору Либерману, что я останусь здесь, пока не станет ясно, что он вне опасности.

— Но мы же послезавтра улетаем.

Китти покачала головой:

— Верни билеты. Потом купим новые. Мне нельзя уезжать отсюда, пока не пришлют кого-нибудь, кто сможет ухаживать за ним.