Леон Юрис - Исход

Он лежал в номере и читал. Клонило ко сну. Дов встал и зажег новую свечу: из-за кошмаров, которые когда-то мучили его, он не любил просыпаться в темноте.

Вдруг постучали.

Дов вскочил на ноги, схватил пистолет и подошел к двери.

— Это друзья, — услышал он.

Дов сразу узнал голос мужчины, который караулил его тогда на улице. Он открыл дверь. В коридоре никого не было.

— Повернись лицом к стене, — приказал голос откуда-то из темноты.

Дов послушался. Сзади подошли двое. Ему надели повязку на глаза и повели вниз по лестнице, затем посадили в машину, попросили опуститься на пол и чем-то накрыли. Машина рванулась.

Дов пытался понять, куда его везут. Проехали улицу Царя Соломона, свернули на Виа Долороза в сторону Львиных ворот. Для Дова Ландау, который столько раз пробирался в темноте по подземным каналам Варшавы, ориентировка по памяти была детской игрой.

Шофер переключил скорость, и машина пошла в гору. Наверное, мимо могилы Святой Девы в сторону Масличной горы, догадался Дов. Вскоре дорога стала ровной, — значит, они едут мимо университета и медицинского центра на горе Скопус.

Минут через десять машина остановилась.

Дов точно определил, что они находятся в квартале Санхедрия, близ могил членов Синедриона, высших духовных судей древности.

Его повели в дом, где сильно пахло табачным дымом, и велели сесть. Дов почувствовал, что в комнате находятся еще пять-шесть человек. Его допрашивали два часа. Вопросы сыпались один за другим — Дов даже вспотел от волнения. Постепенно он понял, чего от него хотят. Маккавеи узнали, что Дов — специалист по подделкам. Видно, перед ним сидят важные деятели, может быть, даже руководители. Наконец они удостоверились, что на Дова действительно можно положиться.

— Перед тобой занавес, — сказал голос. — Просунь руки за него.

Дов послушно выполнил приказание. Одну его руку положили на пистолет, другую — на Библию. Затем он повторил вслед за чьим-то голосом клятву маккавеев:

«Я, Дов Ландау, безоговорочно и бесповоротно отдаю душу, тело и всего себя маккавеям и их борьбе за свободу. Я беспрекословно буду выполнять любые приказания. Я безоговорочно буду повиноваться вышестоящему начальству. Даже под пыткой, даже перед лицом смерти я никогда не выдам своих товарищей и вверенные мне тайны. Я буду бороться с врагами еврейского народа до последнего издыхания. Я никогда не прекращу этой священной борьбы, пока не будет создано еврейское государство по обе стороны реки Иордан, на что мой народ имеет естественное историческое право. Мой девиз будет гласить: жизнь за жизнь, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ожог за ожог. Во всем этом я клянусь именами Авраама, Исаака и Иакова, Сары, Ревекки, Рахили и Лии, пророков всех убиенных евреев и моих славных братьев и сестер, геройски павших за свободу».

Наконец Дову сняли повязку, потушили перед ним ритуальные свечи Меноры и включили свет. Он увидел шесть суровых мужчин и двух женщин. Они все поздоровались с ним за руку и назвали свои имена. Здесь был и легендарный Акива, и Бен Моше, начальник штаба, у которого в рядах английской армии погиб брат, а сестра была в Пальмахе, и Нахум Бен Ами, один из семерых братьев — остальные шестеро сражались в Пальмахе. Всех этих людей объединяло то, что они не отказывались от активных действий, как весь ишув.

Акива подошел к Дову.

— Ты очень нужен нам, поэтому мы приняли тебя без обычных процедур.

— Я пришел не за тем, чтобы рисовать картинки, — резко сказал Дов.

— Ты будешь делать то, что тебе прикажут, — строго сказал Бен Моше.

— Дов, ты теперь маккавей, — сказал Акива, — и значит, имеешь право назвать себя именем какого-нибудь древнего героя. Ты уже выбрал себе подходящее имя?

— Гиора, — ответил Дов.

В комнате раздался смех. Дов заскрипел зубами.

— Ты сказал — Гиора? — спросил Акива. — Боюсь, что тебя опередили.

— Пожалуй, подойдет Гиора маленький, — сказал Нахум Бен Ами. — А там, смотришь, он станет Гиорой Великим.

— Я им стану очень скоро, если только дадите возможность.

— Твое дело — организовать мастерскую, где будешь подделывать документы, — сказал Бен Моше, — ну, и еще придется ездить с нами. Если справишься с поручением, мы, может быть, разрешим тебе иногда участвовать в рейдах.

Майор Фред Колдуэлл играл в бридж в большом зале британского офицерского клуба в Иерусалиме. Игра не шла: мысли Фредди все время вращались вокруг девицы из маккавеев, которую вот уже третий день допрашивали в штабе Си-Ай-Ди. Она руководила музыкальным кружком в университете, и звали ее Аялой, эту двадцатилетнюю красавицу. То есть — она была красавицей, пока не попала на допрос. Девушка вела себя вызывающе и не скрывала презрения к Си-Ай-Ди. Как большинство задержанных маккавеев, она беспрестанно цитировала Библию, предсказывая вечный позор мучителям и победу правого дела.