Леон Юрис - Исход

Скрываясь в пещере. Бар Иохаи написал книгу «Зогар» — «Сияние», в которой излагаются основы мистического учения каббалы. И теперь хасиды и члены восточных общин стекаются со всех уголков Палестины в Тивериаду и Сафед, откуда отправляются в Мерон, чтобы молиться, петь, плясать и воспевать великого рабби Шимеона.

В мае дожди прекратились. Долина Хулы, горы Сирии и Ливана покрылись сочной зеленью, низины густо заросли полевыми цветами, по всей Галилее пышно расцвели ранние розы, а Ган-Дафна стала готовиться к очередному празднику. Это был Шавуот, день уборки первых плодов нового урожая.

Все праздники, связанные с сельским хозяйством, особенно близки сердцу палестинских евреев. По традиции в Ган-Дафну на Шавуот съехались делегации со всей долины Хулы. Снова селение принарядилось для карнавала. Приехали на грузовиках мошавники из Яд-Эля, и среди них Сара Бен Канаан; прибыли кибуцники из Айелет Гашахар, Эйн-Ора и Кфар-Гилади, что на самой границе с Ливаном, из Дана на сирийской границе, из Манара, расположенного на вершине горы.

Доктор Либерман огорчился, что из Абу-Йеши прибыла делегация вполовину меньшая, чем обычно, а Таха не приехал вовсе. Причины были ясны и весьма досадны.

Китти внимательно вглядывалась в каждую машину. Она надеялась, что Ари тоже приедет, и ей не удалось скрыть разочарования, когда он так и не появился. Иордана следила за ней с язвительной улыбкой.

Из Форт-Эстер тайно пришли несколько английских солдат. Это были друзья, которые предупреждали село об облавах.

Целый день не прекращалось веселье. Состязались спортивные команды, на лужайке в центре селения танцевали хору, а столы, расставленные под открытым небом, ломились от угощений.

С наступлением темноты все направились в окруженный соснами летний театр, вырубленный в склоне холма. Он быстро заполнился до отказа, и сотни гостей расположились на лужайке.

Вспыхнули гирлянды разноцветных лампочек, развешанных по деревьям, детский оркестр сыграл «Гатикву», и доктор Либерман, произнеся короткую речь, открыл праздничный парад. Затем он вернулся на свое место рядом с Китти, Сазерлендом и Хариэт Зальцман.

Открыла парад Карен. У Китти сжалось сердце, когда она увидела свою любимицу на белом коне, с огромным знаменем, где на белом фоне красовалась синяя звезда Давида. На Карен были простые брюки, вышитая крестьянская блузка и сандалии. Волосы, заплетенные косичками, спускались на маленькую девичью грудь. Китти вцепилась в подлокотники кресла: Карен выглядела воплощением еврейского духа!

Неужели я ее теряю? Неужели теряю? Знамя развевалось на ветру, лошадь на мгновение закапризничала, но Карен живо справилась с ней. Она уйдет от меня, как ушла от Хансенов, подумала Китти.

Хариэт внимательно посмотрела на нее, и Китти опустила глаза.

Карен отъехала в тень, а за ней на освещенную прожекторами площадку выползли пять начищенных до блеска тракторов Ган-Дафны. Каждый тащил прицеп, груженный фруктами, овощами и первыми снопами, сжатыми на полях молодежного селения.

За тракторами двинулись утопающие в цветах джипы, грузовики и пикапы. Проехали машины с детьми, которые сжимали вилы, грабли, серпы и прочие крестьянские орудия.

Затем прогнали коров, нарядно украшенных лентами и цветами, лоснившихся лошадей с заплетенными гривами и хвостами: За ними последовали овцы и козы, а под конец дети провели собак, кошек и обезьянку. Детские мордашки светились весельем и любовью. Потом дети пронесли одежду из полотна, которую они сами соткали из собственноручно выращенного льна, газеты, которые они сами выпустили, плакаты, корзины, керамику и прочие художественные изделия, изготовленные собственными руками. Завершили шествие спортивные команды. Когда парад закончился и публика проводила участников аплодисментами, к доктору Либерману подошла его секретарь и что-то шепнула на ухо.

— Извините, — сказал он соседям, — меня срочно вызывают к телефону.

— Не задерживайся, — бросила ему вдогонку Хариэт Зальцман.

Свет внезапно потух, и на мгновение театр погрузился в темноту. Затем прожекторы осветили сцену. Поднялся занавес. Тростниковая флейта заиграла древнюю мелодию. Дети начали разыгрывать историю Руфи. Спектакль был задуман как пантомима на фоне грустной музыки.

Костюмы маленьких артистов походили на настоящие, танцы в точности повторяли медленные и томные движения времен Руфи и Ноэми. Затем на сцене появились танцоры, которые исполнили дикие, зажигательные пляски, вроде тех, которые Китти видела на горе Табор.