Леон Юрис - Исход

Ари хотел объяснить Китти, как тоскует по дому, как мечтает вернуться к своим полям. Ему хотелось рассказать ей, что значит для его народа обладать этой землей.

Китти стояла, прислонившись к изгороди, и любовалась окружавшей ее красотой, гордостью Яд-Эля. Ари едва удержался, чтобы не обнять ее. Они повернули назад, прошли вдоль изгороди до хозяйственных построек, где их встретило кудахтанье кур и шипенье гусей. Ари открыл дверь птичника и увидел, что верхняя перекладина сломана.

— Надо бы поправить, — сказал он. — Многое здесь пора поправить, но я и Иордана совсем не бываем дома. Отец пропадает на совещаниях, и я боюсь, что работы в хозяйстве Бен Канаанов падают на плечи соседей. Но когда-нибудь мы все вернемся, и тогда вы увидите, что такое хозяйство.

Они остановились у свинарника, где свинья нежилась в луже, а дюжина жадных поросят толкалась около нее.

— Зебры, — бросил Ари.

— Не будь я специалистом по зебрам, я поклялась бы, что это свиньи, — ответила Китти.

— Ш-ш-ш… не дай Бог, услышит кто-нибудь из работников национального фонда. Видите ли, мы не должны выращивать… э… зебр на землях Еврейского национального фонда. В Ган-Дафне дети зовут их пеликанами. В кибуцах относятся к этому более прозаически и зовут их товарищами.

Они миновали хозяйственные постройки, навес, под которым стояли машины, и подошли к полю.

— Отсюда видна Ган-Дафна. — Ари показал рукой вверх.

— Вон те белые домики?

— Нет, то — арабская деревня Абу-Йеша. Глядите чуточку правее и дальше в гору, где деревья на плато.

— О, вижу, теперь вижу! Господи, да ведь она витает в облаках. А что за строение позади нее на самой верхушке?

— Это Форт-Эстер, британская пограничная крепость. Пойдем дальше, я покажу кое-что еще.

Они зашагали по полям. Солнце уже садилось и бросало на горы странный, неверный свет. Они дошли до перелеска на краю поля, где река впадала в озеро.

— В Америке негры поют про эту реку очень мелодичные религиозные песни.

— Неужели Иордан?

— Он и есть.

Ари близко подошел к Китти, и они пристально посмотрели друг на друга.

— Нравится? А мои родители вам понравились?

Китти кивнула. Она ждала, что Ари ее обнимет. Он коснулся ее плеч.

— Ари! Ари! — закричал кто-то во весь голос. Ари резко повернулся. Прямо на них в лучах заходящего солнца несся всадник. Они увидели тоненькую девичью фигурку и огненные волосы.

— Иордана!

Девушка резко осадила жеребца, радостно вскрикнула и спрыгнула прямо в объятия брата, да так, что оба упали на землю. Она уселась на него верхом и покрыла его лицо поцелуями.

— Ну, будет, будет! — запротестовал Ари.

— Сейчас насмерть зацелую!

Иордана принялась щекотать его и не унялась, пока гигант не положил ее на обе лопатки. Китти смотрела на них и смеялась. Вдруг Иордана заметила, что они не одни, и ее лицо застыло. Ари смущенно улыбнулся и помог сестре встать на ноги.

— Это моя свихнувшаяся сестра. Боюсь, что она меня перепутала с Давидом Бен Ами.

— Здравствуйте, Иордана, — сказала Китти. — Мне кажется, что мы знакомы сто лет. Давид столько о вас рассказывал.

Китти протянула ей руку.

— Вы, верно, Кэтрин Фремонт? Я тоже о вас много слышала.

Рукопожатие было довольно холодным, и это удивило Китти. Иордана подошла к коню, подняла поводья и повела его к дому. Ари и Китти пошли за ней.

— Ты видел Давида? — спросила Иордана через плечо.

— Он остался в Иерусалиме на несколько дней и просил передать, что позвонит сегодня ночью, а к концу недели и сам приедет, если только ты не поедешь в Иерусалим.

— Мне нельзя. К нам привезли новичков.

Ари подмигнул Китти.

— Ах да, — сказал он как бы между прочим. — Я встречался в Тель-Авиве с Авиданом. Он что-то говорил о том, что… о чем же он говорил? Вот память! А, вспомнил. Он говорил, что собирается откомандировать Давида в Эйн-Ор в распоряжение Галилейской бригады.

Иордана быстро обернулась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ари, неужели это правда? — сказала она наконец. — Ты меня не обманываешь?

— Вот глупышка!

— Какой же ты противный! Почему сразу не сказал?

— Откуда мне знать, что это так важно?

Иордана чуть снова не набросилась на брата, но ее удержало присутствие Китти.

— Боже, как я счастлива! — только и сказала она.

Китти заставили поесть еще раз. Понимая, что отказ могут неправильно понять, она не посмела спорить и храбро села за стол со всеми. Когда с ужином покончили, Сара вынесла во двор несколько столов с угощением для гостей.