Булчу Берта - Кенгуру

На вершине холма, среди тенистых деревьев, стояла часовня. Ее окружали кусты, долговязые сосны и могилы. На холме было кладбище. К этому Варью не был подготовлен. Они подошли к дверям, нажали ручку. Дверь была заперта. Постояли, не зная, что теперь делать. Метрах в двадцати — тридцати от часовни раздался свист. Они обернулись. Под кустами сидели двое парней с длинными волосами, в джинсах и куртках. Варью и его попутчики подошли к парням.

— В чем дело? — спросил Варью.

— Ни в чем. Закрыто.

— Говорили, здесь бит-месса будет в субботу,— сказал бородатый.

— Мы слышали, будет хеппенинг.

— А где художники?

— Неизвестно. Пропали.

— Часовню могли бы все-таки открыть. У меня планы были насчет нее.

— Не откроют... Тут старикан один траву косил. Он сказал, навсегда закрыли, из-за беспорядков.

— Были беспорядки?

— Неизвестно. Я так понял, здесь какой-то большой хеппенинг был, и скелеты из склепов повытаскивали. Они нужны были для хеппенинга. Скелеты на деревьях висели. Только не поняли люди...

— Дела... Что же делать? — сказал бородатый.

— Мы вот ждем... Может, что будет...

— Тогда и мы будем ждать,— сказал бородатый, они с девчонкой сели рядом с парнями.

Варью постоял немного, глядя на них; потом неуверенно двинулся назад.

— Пойду поищу старика,— сказал он остальным; но не стал никого искать, а спустился к пивной, сел в кабину и уехал.

В Балатонмарии арматуру уже ждали. Едва он остановился перед строительством, бетонщики и подсобные рабочие начали разгрузку. Из кабины Варью видел, что за строительством, метрах в двадцати — тридцати, начинается камыш. Это его вполне устраивало. Он разделся, оставшись в одних плавках, запер в кабине одежду и узкой тропинкой двинулся к воде. Навстречу ему, согнувшись под грузом снастей, шли старые рыбаки с красными от солнца лицами, несли в сетках каждый по одному-два карпа, леща, карася. Варью остановился, заговорил с ними. Но не очень понимал, о чем они толкуют: они ругали за что-то осушение Кружного канала и Большого Берека. Тропинка зигзагами шла меж садами. Она привела к узенькой камышовой бухте, которую местные жители, судя по всему, использовали как место для купания. Здесь же рыбаки держали свои выкрашенные зеленой краской или промазанные дегтем лодки: кто возле узеньких мостков, кто просто привязав лодку к железному колу с кольцом.

Варью посмотрел на базальтовые возвышенности противоположного берега и, вспоминая купанье в Фенекпусте, вошел в воду. Вода в Балатоне была синевато-серой, непрозрачной, бархатистой на ощупь. Он осторожно ступал по илистому дну: боялся ракушек. Зайдя по пояс, лег на воду и поплыл саженками в глубину. Но метров через десять, устав, лег на спину. Небо было синим. Словно и не воздух, а таинственный океан. Ему вспомнилась Жожо, потом светловолосая девчонка, ее полные, горячие губы, ее поцелуй. Варью потряс головой: не хотелось думать сейчас про девушек. Ни о ком и ни о чем не хотелось думать — лишь лежать покойно, покачиваясь на воде, словно бы повиснув между небом и землей. Высоко вверху неподвижно висела чайка; вот она заскользила, словно по невидимой ледяной дорожке, и, удалившись от берега, степенно замахала крыльями, набирая высоту. Поднималась долго-долго и вдруг низверглась, сложив крылья, и врезалась в воду. Врезалась, снова взлетела — в клюве у нее билось, извивалось серебристое рыбье тело.

Варью любил чаек. И сейчас он подумал, что надо было бы ему остаться служить в авиации. Попросился бы в летный состав, поучился бы немного и сейчас летал бы в бездонном небе выше чаек.

Спустя полтора-два часа он выбрался на берег, ощущая покойную, тихую бодрость. Шагая по тропинке к машине, он обнаружил не замеченную им прежде лодочную мастерскую. Под яблонями стояли на козлах свежевыкрашенные новенькие лодки. Варью заглянул в просторное, похожее на гараж помещение, где мужчина в сатиновых трусах строгал доски. Он сильно и ровно работал рубанком, стружка, закручиваясь, падала ему на ноги. Время от времени он останавливался, чтобы стряхнуть вороха стружки со своих ног.

Возле строящегося дома отдыха Варью ожидали двое толстых мужчин. Когда Варью подошел, они заговорили с ним:

— Ваша машина?

— Да,— ответил Варью.

— Поговорить бы надо.

Ничего не ответив, Варью открыл кабину, влез в нее, оделся. Толстяки терпеливо ждали возле машины.

— В Пешт едете?— спросил тот, что пониже.

— В Пешт.

— С грузом?

— Без груза,— ответил Варью, закуривая сигарету.